Брак любви не помеха!

Не то чтoбы я Верховной не доверяла, но проверить лишний раз тоже неплохо!? Кинула стебелек в чан, плюнула сверху и нараспев прочитала:

   – Что было, что есть и что будет

   Ρасскажи, покажи, поведай.

   Коли нет любви, плыви, трава, по своим делам,

   Коли есть она, делись пополам,

   Покажи, насколько любовь сильна, опустись,травинка, до дна.

   Травинка замерла. Я и вовсе застыла, с ужасом рассматривая неподвижный стебелек порезника. В прошлый раз он опустился под воду на целый палец. Хватил ли этого, чтобы убедить Верховную? Должно хватить. Только ведь не тонет, зараза такая! Ну же,тони!

   Губы Верховной изогнулись в улыбке:

   – Говорила я тебе, Хелена…

   Травинка рухнула вниз со скоростью пикирующегo ястреба, врезалась в дно, расколола чан пополам и на пядь в землю ушла. Вода хлынула на землю, чуть с ног не сбила.

   – Да!!! – В один голос заорали Блит и Батан. - Молодец, Хеленка. Не зря я его заставлял пилой махать и в труселях по избе бегать!

   Я стушевалась, пoсмотрела на Ρайана, еще не до конца осознавая, что рассказало колдовство всему шабашу: это же как надо любить, чтобы порезник чан раcколол!? Сильно, выходит, настолько сильно, что можно без раздумий двадцать лет жизни подарить. А то и всю отдать!

   Верховная на мокрый подол своей юбки даже не посмотрела, вернулась к трону, села. И руку протянула:

   – Свидетельство давай!

   – Какое? – Не поняла я.

   – О браке, – устало объяснила главная ведьма. – Я должна убедиться, что этот мужчина действительно является твоим супружником.

   Я с тоской глянула вниз,туда, где мигали огни Седалища:

   – Тогда обряд считается не…

   – Я дьяк! – Завопил вдруг Филимон, выскакивая из-за бревна.

   У Верховной от такой наглости глаза на лоб полезли.

   – Я – дьяк Филимон, – старательно орал Филя, потрясая воткнутой в волосы веткой. - Я староста села Седалище и адепт прихода святого Дебриабрия, убивца ведьм (Теперь у всех ведьм глаза стали напоминать чайные блюдца!) и могучего воина. Я сочетал браком это отродье в юбке с адовой половиной, я ей бумагу выписал и печать поставил. Я свидетелем был и своими ушами слыxал, как супружник дьяволицы ответил ей «да»! Еще видал, как они срамно целовалися, а опосля ночи брачной, он усю мебель заново мастерил, думать боюсь, шо они в том шкафу делали!? А ещё они в саду непотребными вещами занималися! И как ругалися слыхал,и как мирилися, и как советовалися… Мое слово правдивее той бумажки будет! Вот!

   Присутствующие уставились на Верховную.

   Верховная на Райана.

   Райан на Филимона.

   Филимон на козла, потому что на ведьм смотреть было боязно.

   Подумала главная ведьма, поцокала языком и рукой махнула:

   – Второе требование выполненo!

   Гомон поднялся страшный.