Брачный приговор

— Наплечную.

— Вот значит как, — его губ касается расслабленная усмешка, а в темных глазах полыхают искры, как звезды на чистом небе.

— Что как?

— Я ждал, что тебя накроет истерика после перестрелки, а у тебя другая реакция.

Он не дает мне опомниться. Показывает, кто тут хозяин и кто делает шаги навстречу. Его крупные ладони ложатся на мои плечи, порывисто взлетают выше, по шее, собирая мои волосы и сжимая плоть до обжигающих импульсов. Я смазанно выдыхаю и непроизвольно поднимаю глаза на его губы.

Они жесткие и рельефные, словно их высекли из камня. И они целуют так, что перехватывает дух. Это я запомнила в деталях.

— И какая у меня реакция?

— Ты хочешь почувствовать жизнь острее. Хочешь убедиться, что пуля прошла мимо и ты правда жива, — он говорит, а его пальцы идут к моему подбородку, уверенно, жестко и без капли сомнения, что я позволю. — Я такой же.

Он продавливает меня в кабинку. Я не вижу дорогу, только по гулкому звуку понимаю, что это лифт, а еще понимаю, что не боюсь рядом с Чертовым не смотреть под ноги. Знаю, что он не позволит упасть.

Хотя нет, позволит…

В самую пропасть.

Его поцелуй обрушивает именно в нее. Он вжимает меня в стенку кабинки и накрывает своим массивным телом. Я выбрасываю руки наверх и каким-то чудом держусь подальше он его раненого плеча. Пальцы шалят и в пьяном бреду гуляют по его напряженным мышцам. Его торс, накаченный пресс и животная мощь, которая резонирует с моей податливостью. Я пытаюсь дышать под ним, но получается только захлебываться.

Удовольствием, своей безрассудностью и жизнью.

Он прав, пуля прошла мимо.

Мы оба живы.

Глава 16

Чертов садится за руль. Мне позволяется сесть рядом, а не прятаться на заднем сиденье. Заметно, что он чувствует себя намного увереннее в Москве. Даже закрадывается пафосная мысль, что это его город. У него здесь власть, связи и все необходимые рычаги. Хотя кортеж из внедорожников охраны никто не отменял.

— Я буду по ним скучать, когда всё закончится, — шучу, разглядывая черные машины в зеркале заднего вида.

— Не будешь, — Чертов качает головой. — Забудешь, как страшный сон, вот увидишь.

Мне нравится, как он ведет машину. Он нарушает скоростной режим, но без фанатизма. Он не гоняет, подрезая поток, а трогает педаль газа там, где появляется простор. И очень уверенно перестраивается, так уверенно, что меня колет иголками зависть. Я одно время водила, но не перешагнула через ступеньку мандража новичка. А потом так сложились обстоятельства, что машину пришлось продать. Теперь только страшнее, после перерыва жутко начинать с нуля. И я уже который год откладываю и нахожу сотню причин, почему стоит подождать еще. То парковать негде, то “ты видела цены на бензин?!”

— Мы почти на месте, — бросает Чертов.