Брачные узы

Она могла только ощущать.

Мэдди чувствовала в его поцелуе тщету неудачи, обиду на нее, неудовлетворенную страсть. Была ли она тому виной, отказав ему в близости, или он вымещал на ней свою обиду на жизнь? Как бы то ни было, держать ответ приходилось ей, Мэдди.

И Мэдди под его чувственным натиском совсем не ощущала себя жертвой.

Она ничего не имела против его наступления.

Ей нравились его грубые ласки, она хотела большего, и когда он стал дразнить ее затвердевший сосок, запрокинула голову и застонала от наслаждения. И Логан тут же нашел губами пульсирующую жилку на ее шее.

Его сосредоточенное внимание, основательность его подхода заставляли Мэдди чувствовать себя особенной.

Желанной.

Она и не мечтала никогда, что кто-то может возжелать ее как женщину.

Ей казалось, словно…

Вот она – ирония судьбы. Было так, словно сбылась ее мечта.

Нет, тут же сказала себе Мэдди, даже не думай! Расчувствовалась, наивная дурочка! Побереги свое сердце, оно тебе еще пригодится. И, чтобы сберечь свое сердце, она должна держать его на расстоянии. Их отношения должны определять условия и правила, но никак не чувства и эмоции. Мэдди знала за собой один недостаток: она легко верила в сказки, которые сама сочиняла. Ей ничего не стоило придумать сказку, в которой она небезразлична Логану.

Но в действительности он не испытывал к ней ни привязанности, ни симпатии.

Маккензи просто хотел ее.

Это было ясно как день. Их влечение друг к другу было самым что ни на есть настоящим. Реальным, а не придуманным был жар их поцелуя. И его эрекция тоже была настоящей, а не придуманной. Она чувствовала, как что-то горячее и твердое упирается ей в бедро.

Он поднял голову и посмотрел на нее.

– Мэдди.

И, когда он прошептал ее имя, холод был забыт. А также были забыты грязь, обида и боль в ногах. Дождь продолжался, заставляя ее искать укрытие в его объятиях.

Мэдди погладила его по щеке. Суровый шотландский воин пропал, скорее Логан походил на промокшего щенка: потерянного и так нуждающегося в любви. Такого же несчастного и растерянного, какой в эту минуту была она, Мэдди.

– О, Логан, – прошептала Мэдди и, словно назло ей, сердце ее уже начало сплетать опасную, очень опасную сказку о глубоко порядочном, преданном и верном мужчине, который как сокровище берег ее письма, которому она, Мэдди, снилась каждую ночь, который прошел с боями пол-Европы с одной мыслью: вернуться домой. Не ради замка, не ради земель. Ради нее. И даже сейчас, когда Маккензи держал ее в объятиях, ему не хватало слов, чтобы рассказать о том, что на самом деле накипело у него на сердце.

Все это, конечно, наивный сентиментальный вздор.

Но Мэдди больше не могла делать вид, словно не верит в эту сказку. Она обвила руками его шею и прижала к себе.