Брачные ошибки

Я отчетливо видела узелки непропрядов, вспоминая, что похожая ткань хранилась когда-то на даче в старом, выкрашенном коричневой половой краской бабушкином сундуке.

Саму бабушку я практически не помнила, а вот ее добро мама не позволяла выкинуть. Там, в этом сундуке, хранились не только домотканые простыни, но еще и парочка кружевных подзоров, связанных маминой мамой себе в приданое: рельефное грубое кружево из довольно толстой нитки. Это самое приданое бабушка вывезла еще до войны из какой-то крошечной деревушки под Вологдой.

Помнится, после смерти мамы я отдала этот сундук со всем добром соседке по даче, которая работала театральным художником. Но в детстве я иногда шарилась в непонятных мне вещах: подзорах, деревенских салфетках, сплетенных из толстой неровной нити, и жёстких наволочках с вышивкой крестиком. Поэтому прекрасно запомнила и фактуру тканей, и их грубоватую натуральность.

Шторы на окне и одежда женщины были именно такого качества. А вот великолепный комод выглядел здесь чем-то чужеродным. Эти вещи настолько не вязались между собой, что я, коротко вздохнув, все же опустила глаза и посмотрела на хрупкие, худощавые, почти детские руки…

Никакие слова и объяснения мне не требовались: истории про попаданок в чужие миры долгие годы было одним из моих привычных развлечений. Не то чтобы я читала их запоем, но периодически что-нибудь этакое находила на просторах интернета. И даже любила погружаться в чужие миры и жизнь тех, кто получил второй шанс, иногда примеряя такие судьбы на себя: а смогла бы я? Теперь мне предстояло узнать это лично…

***

Я находилась в этом мире уже четвертый день. И до сих пор никто не догадывался о замене личности баронетты Эльзы фон Зальц. Не догадывался только по одной причине: в этом доме никто не знал настоящую Эльзу.

Около трех недель назад девочка с матерью катались в лодке, но мама не справилась с управлением. Лодку понесло и перевернуло. По счастью, на берегу располагался кавалерийский полк. Несколько человек нырнули в ледяную весеннюю воду и вытащили обеих.

Разумеется, и Эльза, и баронетта-мать слегли с простудой. Девочка, кажется, пошла на поправку, а вот её матери становилось все хуже и хуже, и спустя восемь дней она скончалась. Кроме Эльзы и матери в этом поместье жила ещё бабушка, которая и настояла, чтобы только-только пошедшая на поправку Эльза присутствовала на похоронах матери. Очевидно, это добило обеих: и бабушку, которая умерла от сердечного приступа в тот же вечер, и девочку, которая слегла в горячке.

Казалось бы, самым благоразумным в такой ситуации было лечить бедняжку там, где она находилась сейчас – в родительском доме.