Брачные ошибки

Он некоторое время недовольно посопел, потом забрался на постель и аккуратно стянул с меня краешек одеяла. Свечи, разумеется, погасить он не догадался. А мне было слишком лениво вставать и я мысленно махнула рукой – пусть их, горят, сами потухнут. Некоторое время в комнате царила тишина и, наконец то, начал наваливаться теплый сон.

Неловкая рука, хватающая меня за грудь довольно крепко, показалась мне частью какого-то кошмарного сновидения. Не слишком понимая, что это, я начала отбиваться, выкинув вперед руку с кулаком. Попала в… непонятно куда…

Послышался странный писклявый звук, какое-то хлюпание и я окончательно проснулась, чувствуя прохладу и дикое раздражение.

Одеяло валялось в ногах. Мой так называемый муж сидел на кровати, склонив голову и широко расставив колени, чтобы не испачкать свои подштаники капающей из носа кровью. Довольно гундосо он начал выговаривать:

- Ты чего?! С ума сошла?.. Дерешься как мальчишка! Мне господин Гольц сказал, что я твой муж и все могу делать!

Сложно передать словами охватившее меня бешенство. Я резко соскочила с высокой постели, постучала в стену вызывая Берту, в очередной раз отодвинула задвижку и, вернувшись к этому раненому бойцу любовного фронта, крепко взяла его за ухо:

- Послушай меня внимательно, сукин кот! Если ты еще раз протянешь руки куда не нужно… Я тебя выпорю так, что ты всю оставшуюся жизнь есть только стоя сможешь!

От дверей раздалось охание – это пришла Берта.

Кровью оказалась закапана подушка, край одеяла, кальсоны и нижняя рубаха моего мужа, а также по центру простыни цвели яркие и свежие пятна. Охающая Берта намочила в прохладной воде тряпку и принялась оттирать барона и командовать:

- Вот сюда, на стул, господин барон… да голову-то повыше держите! Прямо закиньте ее! Во-о-о-т! Сейчас я вам компрессик поменяю, все и пройдет.

Я настолько была вымотана и этой безумной свадьбой и зажигательной брачной ночью, что просто перевернула подушку с кровавыми пятнами запачканной стороной вниз и, плюнув на все остальное, вновь повернулась лицом к стенке.

Думаю, что свечи погасила Берта, когда укладывала моего мужа на кровать. Она же и прибрала все следы моего «преступления». Во всяком случае, когда утром мы проснулись от стука в дверь и грозного гавканья щенка, выяснилось, что засов ночью никто так и не закрыл. Зато из комнаты исчез тазик и окровавленные влажные тряпки.

Сразу после стука в нашу комнату ввалились толпой и обе монашки, и оба свидетеля, распространяя запах перегара, и мой драгоценный дядя, с мерзким любопытством выглядывающий из-за широкой спины господина фон Гейсена.

И юный барон и я машинально натянули на себя одеяло до подбородков, ощущая дикую неловкость. Мы с ним переглянулись и, кажется, это был первый раз, когда поняли друг друга.