Брачные ошибки

Вернувшаяся Корина помогла Берте расставить тяжеленную старую ширму и слила монашке на руки из белого кувшина, вежливо подав полотенце.

Откуда-то из рукава монашка достала сверток. Развернула его и накинула на обеденный стол не слишком чистое полотно.

- Ложитесь, госпожа, – обратилась она ко мне, не глядя в глаза.

Понимая, что на эту тряпку я не лягу никогда в жизни, я потуже запахнула шаль на плечах. Вышла из-за ширмы и обратилась к опекуну:

- Дядюшка, а позволено ли мне будет узнать, сколько вы заплатили святым сестрам за помощь?

- Эльза! Это что ты такое себе позволяешь?! Да твоё ли дело…

- А сколько бы вы ни заплатили, дядюшка, а мне смотреть больно, как за ваши же деньги вас обманывают, – скромно потупившись, ответила я.

Мужчины замерли и поглядывали на меня с интересом: кажется, намечался скандал! Мать-настоятельница оглядела меня сверху до низу, нервно выгнув одну бровь, и тихим голосом заговорила:

- Милое дитя, если ты не уберегла себя и теперь попытаешься свалить свою вина на нас…

- Пожалуйста, не говорите так, матушка. Я готова пройти проверку в любое время, – перебила я ее. – А только за те деньги, что заплатил вам дядюшка, вы для баронетты в вашем монастыре даже чистой простыни не нашли? Я что, девка гулящая, чтобы на грязной тряпке разлечься?! Бог знает, кто на этой простыне до меня лежал. Спаси Бог, – демонстративно перекрестилась я. – А только уж для баронетты могли бы найти чистую простыню.

В общем-то, всем было абсолютно наплевать, на какой именно тряпке происходит осмотр. Но дядюшка почувствовал себя обманутым и начал выговаривать настоятельнице свое недовольство, упирая на то, что плату он внёс и не маленькую, а племянницу его обделить норовят.

- Я, преподобная мать, за свои денежки хочу получить всё, что положено! Уж для родовитой-то девицы могли бы и постараться! Она ведь сирота, а вы этак с ней поступаете…

Поскольку серьёзный скандал не был моей целью, а я всего лишь хотела получить чистое бельё, то сама же и успокоила старого брюзгу:

- С вашего позволения, дядюшка, я Берту отправлю за простынёй. Негоже гостям нашим ждать. А то мы так и до обеда провозимся.

При слове обед гости запереглядывались: кажется, они не имели ничего против остаться здесь и на обед. Однако в планы дядюшки явно не входило снова кормить целую компанию, и он, недовольно пыхтя, замолк. Настоятельница явно собиралась сказать что-то в ответ, но я её заткнула простой фразой:"

"- Господь, дядюшка, нам смирение заповедовал, – постно, в тон речам матери-настоятельницы проговорила я. – А чистое белье у нас в доме найдется, что уж теперь…

Несколько минут царило напряжённое молчание. Потом Берта вернулась с чистой тканью, застелила стол, ширму вновь раздвинули.