Брачные контракты

Сыграло роль то, что до подписания бумаг она не являлась моим опекуном. Но как добросовестная хозяйка, она всячески меня отговаривала.

— Кир Стефания, вы поймите, я очень сочувствую кир Вассе. Но вы молоды, вы просто не понимаете, что может быть неурожайный год, может быть засуха или ливневые дожди и вы останетесь совсем без денег. И такой год тоже нужно как-то прожить!

— Кир Лисса, давайте не будем горячиться! У меня, кстати, есть ещё один вопрос. Почему нельзя, ну, допустим, завести мне сапожную мастерскую на моих землях? Это запрещено?

— Нет, не запрещено. Но я бы вам очень не советовала, кир Стефания. Я скажу честно, я сильно недолюбливаю кир Пунту. Но сейчас её мастерская покрывает потребности всех соседей и крестьян. Да, она приносит стабильный небольшой доход кир Пунте. Если же такая мастерская появится и у вас, то ни ваша, ни её не принесут дохода. Эти дополнительные производства – как запас на случай неурожая. Они приносят наличные деньги независимо от погоды.

— Но если будет плохая погода и неурожай рапса у меня на полях, то…

— То неурожай будет не только у вас, а цены на масло для светильников сильно возрастут.

Наконец, до меня дошло. Всё это хозяйство, точнее, все хозяйства – включены в некую систему. Она складывалась годами и в ней, в системе, есть некое хрупкое равновесие. Если его нарушить, то, возможно, нарушителю и удастся разбогатеть. Но совсем не обязательно! Он может и разориться. Потому и держится между соседями худой мир. Всем известно, что он лучше доброй ссоры.

К зданию, где нам предстояло подписывать бумаги, мы подъехали сразу после завтрака. Первый раз я видела здесь дом, у которого было только три подъезда. Он, этот дом, больше всего походил на роскошный особняк. Центральный подъезд имел строгую вывеску с надписью «Архаус Тарского округа». Ни имени архауса, ни привычных мне часов работы. Очевидно, считалось, что и так всем всё известно.

Первый этаж этой части здания занимала большая приёмная. Почти все сидящие здесь на скамьях вдоль стен люди выглядели, как торговцы или среднего достатка кирусы. Женщин практически не было. Только у стола секретаря стояла пожилая крупная дама, судя по коричневому одеянию и чепцу – вдова. Она что-то просительно говорила и судорожно пихала в руки мужчины в форменной одежде стопку бумаги, держа в другой руке пустую развязанную папку.

Признаться, и я, и кир Лисса несколько растерялись. У кир Лиссы в руках была почти такая же картонная папка, как у этой женщины, и мы обе почувствовали некое смущение. А что, если этот служащий откажется брать документы и у нас?! Этот неизбывный страх перед канцелярскими служащими, очевидно, есть во всех мирах. Бюрократия неистребима!

— Добрый день, почтенная кир.