Брачное агентство "Влюблённые сердца"

Обхватил груди, моментально забыв, что надо было что-то сказать, что напугать её мог (и напугал - рванулась  в сторону, еле успел удержать, чтобы не ударилась об полку!)!

    - Это я... Не бойся... - шепнул на ушко, почувствовав сразу, как обмякла, как растеклась в моих руках.

    И пока не опомнилась, пока очередной скандал не закатила, я усилил натиск, очень надеясь, что не прогонит сейчас! Огладил изгибы, едва задевая острые соски, пощекотав гладкую округлость живота и, замедлившись на мгновение, накрыл маленький, аккуратно выбритый треугольник волос между ног, подталкивая к себе, к члену, готовому от одних только прикосновений к ней взорваться.

     Почти год прошел, а я помню ту нашу ночь, как будто она вчера была! Помню вот эту родинку на лопатке. И, касаясь ее губами, понимаю - почему-то именно от моих поцелуев она дрожит под горячими струями воды! Я ведь даже не ласкал ее еще по-настоящему! Да-а, босс, ты, похоже, совсем потерял навык удовлетворения женщины...

    Мысль о Плетнёве горьким разочарованием простреливает сердце - он тоже трогал ее, он целовал эту долбанную родинку, от которой и я оторваться не могу! Но эти мысли не уменьшают моего возбуждения ни на грамм! И если совсем недавно мне хотелось наказать ее, если несколько дней назад даже тени нежности к этой неверной, к этой такой доступной для других женщине у меня не возникало, то теперь, сейчас, хочется забыть обо всем - о других, о суке-Плетнёве - и поверить, что это все в прошлом, и больше никогда и никто не коснется МОЕЙ женщины!

     Она дергается, то ли вырваться пытаясь, то ли повернуться ко мне. Но ни того, ни другого я сейчас позволить не могу - отпустить равносильно смерти, а позволить обернуться, чтобы встретиться с нее ненавидящим взглядом, выше моих сил сейчас. Пусть ненавидит, пусть не отвечает мне даже, только не убегает, пусть только позволит мне... Я уже понимаю, что без ее отклика, этот секс станет очередным разочарованием. Но согласен и на это.

    Раздвигаю пальцами нежные губки, трогаю, глажу, настраиваю ее тело на себя, под себя. И очень надеюсь, что влажная она там не только от воды, бьющей сверху, но и от желания. Губами втягиваю мочку маленького аккуратного ушка, посасываю ее, впиваясь взглядом в ее ладони с обломанными ногтями, распластанные по стенке кабины, в пальцы, царапающие стекло. Проникаю двумя пальцами в горячую глубину, одновременно инстинктивно толкаясь в ягодицы, отступая и толкаясь вновь.

    Заставляю себя молчать - любое слово мое, неконтролируемое сейчас, может стать для нее обидным. Но губы сами шепчут, не могу сдержать:

    - Сладкая. С ума по тебе схожу.

    И она откидывается назад, устраивает голову на моем плече, словно сдаваясь мне, и, закинув руку назад, вдруг тянет мою голову к себе, к своей шее.