Брачная ночь с графом

А когда он сжимал ее в объятиях… О, в эти минуты ему потребовалась вся его выдержка, чтобы устоять и не прижать ее невообразимо податливое тело к требовательной твердости, скрытой под его брюками. Но он никак не ожидал, что нестерпимое желание вспыхнет между ними так быстро.

Однако теперь, когда он познал вкус ее губ, ему следовало держаться от нее подальше – ради собственного благополучия и ради нее тоже. Мисс Кэтрин Райт оказалась первой женщиной, которую ему действительно захотелось поцеловать за долгое время, и это делало ее очень опасной для его вновь обретенного и еще слишком неустойчивого душевного спокойствия.

Казалось несправедливым, что он возжелал ее с первой же минуты – едва увидел. Мисс Райт не была совсем уж юной девушкой, с которой можно было играть, не принимая ситуацию всерьез. Ведь у нее имелись душевные раны, – возможно, столь же глубокие, как и у него. При одной мысли об этом у него болезненно сжалось сердце. Адам не мог допустить, чтобы она подумала, будто он готов просить у герцога ее руки. Эта сторона жизни была закрыта для него навсегда. Он не желал подвергать еще одну женщину ужасной опасности претерпеть те же страдания, через которые пришлось пройти Энни.

Но неужели он действительно предложил ей научить ее танцевать? Черт бы его побрал, зачем он это сказал?! Впрочем, он знал… Она казалась такой уязвленной, и ему захотелось помочь ей исцелиться от душевной травмы. Но почему он подумал, что способен сделать это? Ведь сам же сплошь покрыт ранами, которые невозможно исцелить…

Наверное, ему следовало возложить всю вину за неудачное окончание вечера на Брэя и Харрисона. Вероятно, он вообще не подошел бы сегодня к мисс Райт, если бы друзья не сказали ему, что их жены в интересном положении. А впрочем… При чем тут это? Нет-нет, он сам во всем виноват. Что же касается друзей, то он был рад за них.

Адам поднял взгляд к ясному ночному небу и вспомнил, как хороша была мисс Райт в лунном свете. Что ж, ему придется довольствоваться тем, что он был первым, кто поцеловал ее, первым, кто пробудил в ней страсть. А что до его собственных сладострастных желаний… Наверное, пришло время подыскать себе любовницу.

– Лорд Грейхок!..

Обернувшись, граф увидел лорда Уилларда, стоявшего в дверном проеме. И его стройная фигура – темная в слепящем свете фонаря – почему-то показалась Адаму угрожающей. Однако это ощущение могло возникнуть у него лишь потому, что совесть его была нечиста. Впрочем, он ничуть не сожалел о том, что целовал племянницу герцога. Как он мог сожалеть о том, что доставило ему такое неописуемое удовольствие? Но было ужасно неприятно, что ее застали в его объятиях. Он не хотел доставлять ей неприятности и хоть как-то запятнать ее репутацию.

– Вы нашли трость? – спросил лорд Уиллард.