Божий промысел по контракту

Но ты эмпатка, значит, можешь не только ловить чужие эмоции и распространять свои, но и внушать их. Теперь, даже если ты когда-нибудь столкнешься с такой тварью, то сможешь внушить ей такой ужас перед собой, что она будет улепетывать со всех плавников.

— Вообще-то наводить свои эмоции на других разумных мне запрещает обет жрицы, но, — Мири задумалась, — против подобного чудовища этот дар можно использовать, Ирилия милосердная меня простит. В крайнем случае, отмолю нарушение обета.

— Конечно, простит, — так убежденно, как будто она каждый день общалась с богами и знала их точку зрения по любому вопросу, подтвердила Элька.

— Извини за то, что тебе пришлось выслушивать мою исповедь, — уже спокойнее вздохнула Мири."

"— Я сама об этом просила, — отмахнулась от оправданий Элька. — И вообще, обожаю слушать или читать страшные истории на ночь. Мне после них лучше спится. Считай, что твой жуткий сон я забрала, так что смотреть тебе придется что-нибудь новое, более забавное.

— Постараюсь, — робко улыбнулась целительница. — Спасибо, мне теперь и правда стало гораздо спокойнее.

— А на что еще нужны друзья? — вставая, ответила вопросом Элька. — Самых лучших и добрых снов тебе, Мири.

— Друзья? — задумчиво прошептала эльфийка, обнимая подушку. Ее тонкие брови сложились в вопросительные птичьи крылышки.

Элька тихо прикрыла за собой дверь и вышла в коридор. В зале совещаний горела пара ламп под светлыми абажурами в кованых бронзовых держателях в виде вьющихся стеблей экзотических растений. Мужчины сидели там и, тихо переговариваясь, терпеливо дожидались Эльку. Еще идя по коридору, она услышала, как Гал коротко отвечал на какой-то вопрос Рэнда:

— Нет, никаких потусторонних существ, насылающих кошмар, в комнате Мирей не было. Дом чист. Лезвие моего клинка не меняло цвета.

— А что, обычно меняет? — тут же заинтересовался любопытный Фин странным феноменом.

— Да, — отрезал воин, показывая, что не настроен обсуждать детекторно-экстрасенсорные возможности своего уникального оружия.

Когда Элька вошла, к ней обратились все вопросительные взоры продолжающих бдение мужчин, хотя Макс зевал просто отчаянно и даже украдкой щипнул себя за руку, чтобы не уснуть. Кажется, опять перестарался и заделал синяк.

— Как Мирей? — первым встревоженно уточнил Шпильман, ерзая на диване, смущенно пиная босыми пятками ковер и потирая руку.

— Выговорилась, поведала о ночном кошмаре и теперь попробует спокойно заснуть, — ответила девушка и обратилась к Лукасу: — Ты же маг, можешь сделать что-нибудь, чтобы ей снились хорошие сны, а тягостные являлись, только если это необходимо?

— Необходимо? — Правая бровь Лукаса взметнулась вверх. — Voila, значит, выходит, Мири еще и зрящая, бедняжка.