Божий дар

Никакой бороды — ни длинной, ни короткой — у него не было, зато имелись дорогущие очки, сквозь стекла которых он смотрел на Люду внимательными серыми глазами. При осмотре профессор напевал себе под нос что-нибудь из репертуара группы «Ленинград» и называл Люду вовсе не «голубушка», а, напротив, «звезда моя». Профессор был ею чрезвычайно доволен, говорил, что такой талант к материнству нельзя закапывать, и предлагал Люде наладить производство детей в промышленных масштабах. В шутку, конечно.

Несмотря на отсутствие осложнений и течение беременности как для учебника акушерства, за неделю до предполагаемой даты родов Люду положили в клинику.

Клиника отличалась от родильного отделения в сердобской городской больнице примерно так же, как фанерный кукурузник времен Первой мировой от аэробуса последнего поколения."

"В сердобском родильном отделении были щелястые окна, из которых вечно дуло, серое постельное бельишко с прорехами и санитарка Раиса Ивановна, которой, вообще-то, не в больнице работать, а в колонии строго режима надзирателем. Порядки тоже были вполне себе тюремные. Не разрешались посещения, цветы, домашняя одежда и еда. Все женщины ходили в страшенных больничных халатах и драных клетчатых тапках (почему-то сплошь сорок второго размера) и питались вонючей баландой с больничной кухни. Иногда баланда была серая, иногда — розовая. Розовая в меню шла под грифом «борщ», серая — «суп».

Посещения, еда и одежда «с воли» запрещались не просто так, а из санитарно-гигиенических соображений. «К вам только пусти! — объясняла Раиса Ивановна непонятливым. — Натащат заразы всякой, а потом сами же первые будете жаловаться, что дети больные! Вот пойдете домой — там своих детей заражайте, чем хотите: хоть чумой, хоть дизентерией, хоть холерой на палочке! Мы за это не отвечаем. А в медицинском учреждении — не положено!»

В коридорах и палатах до тошноты воняло хлоркой. Полы, подоконники, металлические части кроватей и подтекающие унитазы в общем туалете в конце коридора мыли хлоркой против микробов. Считалось, что хлорка убивает стафилококки, гонококки, болезнетворные бактерии и все прочее.

Чтобы все присутствующие дамы хорошенько уяснили себе, от каких напастей их спасает Раиса Ивановна со своим воняющим хлоркой ведром, повсюду на облупленных стенах были развешаны плакаты про стерильность. На плакатах изображались микробы — косматые, зубастые, с капающей из пасти слюной, а также сражающийся с микробами бравый солдат в белом мундире. На мундире было написано: «Хлор».

Впрочем, невзирая на наглядную агитацию, хлорную вонь и казенное белье, стафилококк в родильном отделении чувствовал себя как дома, роженицы и младенцы заражались им с завидной регулярностью.