Божий дар

Мастера вытирали вымазанные машинным маслом лапищи о засаленные рабочие комбинезоны, бурчали себе под нос насчет женщин за рулем и цен на запчасти. В сервисе всегда воняло бензином, дешевым табаком и прокисшим пивом, зато это было близко к дому и недорого.

Но теперь я переехала на другой конец Москвы, и таскаться туда нет никакого резона. Павлик посоветовал автомастерскую где-то на «Пражской». У черта на рогах, почти у МКАД, семь дней на оленях, зато делают хорошо и быстро. К тому же Павлик дал мне карту постоянного клиента, по которой можно было получить десять процентов скидки.

Сделали действительно быстро. В понедельник я отвезла машину. Сегодня среда, а мне уже звонят и говорят, что все готово.

От «Пражской» пришлось пилить пять остановок на автобусе, а потом — пешком через промерзший пустырь. Ну и что? Зато в этом сервисе мастера вежливые, в чистых комбинезонах, в углу — кофейный автомат (и кофе варит на удивление приличный), диванчик для посетителей обтянут черной кожей, мягкий, и пружины не торчат.

Машина ждала во дворе — чистенькая, умытая. Мотор работал с сытым урчанием, звук был мягкий, какой-то даже бархатный. В общем и целом машинка помолодела на десять лет, и было приятно ехать на ней по Третьему кольцу, знать, что под капотом все работает как надо, радоваться, что моя «Хонда» — чистенькая, блестящая, почти как новая. Понятно, по нашим дорогам уже завтра она снова покроется коркой грязи. Но сегодня я получала удовольствие. Господи! Какие женщины все же дуры! Чистая машина, стаканчик кофе из автомата — и ты почти счастлива!

Натка позвонила, когда я съезжала с Третьего кольца на Каширку. Там сложная развязка, светофор стоит по-дурацки, и надо все время смотреть по сторонам, чтобы не попасть под колеса какого-нибудь большегруза. Общеизвестно — водители большегрузных фур сами по сторонам не смотрят. Да и с чего бы? Говорят, у носорога очень слабое зрение. Но при его габаритах это не его проблемы…

Я прижала трубку плечом к уху и перестроилась. Сзади обиженно хрюкнула клаксоном малолитражка. Держать телефон плечом было неудобно. Где-то у нас валялись от него наушники, надо бы найти.

— Лен! — Наткин голос в трубке был очень далеким, его почти заглушал фоновый шум. Где она? В магазине? На улице?

— Лен, я в Шереметьеве! — заорала Натка.

Замечательно. Ее больной ребенок ждет не дождется, а она болтается в Шереметьеве. Хотелось бы знать, что она там делает. Провожает Лешика в командировку?

— Лен, ты извини, я должна была предупредить, но я только два часа назад узнала…

Что она узнала? Что в Шереметьеве заложили бомбу? Что Лешик — гомосексуалист, поэтому о дальнейших отношениях не может быть и речи? Что золото партии не вывезли в Аргентину, а закопали под мостом в Химках?

— Мы сейчас улетаем в Вену.