Божья коровка

Сегодня повар расстарался — на ужин приготовил плов с лосятиной. Кормили пограничников от пуза. К положенному по норме довольствию добавляли дичь, добытую в прилегавших к заставе лесах. И никакого браконьерства! У офицеров есть охотничьи билеты, периодически любой из них вооружался карабином и шел за дичью. Валили кабанов, лосей, другую живность. Добыча шла в котел для офицеров и солдат. В отряде это знали и негласно поощряли. Там тоже поохотиться любили…

Набив живот, Борис пошел в казарму, где застал концерт. Сергей восседал на табуретке в проходе между койками и развлекал собравшихся пограничников игрою на гитаре. И песнями, конечно. Борис присел на койку и присоединился к слушателям. Сергей сегодня был в ударе. На драку с китайцами в этот день он не попал — ходил в наряд, наверное, поэтому старался. Голос друга наполнял тесное помещение, заставленное двухэтажными койками.

Припев пограничники подхватили дружно:

Репертуар Сергея на заставе знали наизусть, потому постоянно подпевали. Наконец, солист смолк и приставил инструмент к койке.

— Все, ребята, больше не могу. В горле першит.

Пограничники недовольно зароптали. Сергей, вздохнув, посмотрел на них и заметил Бориса.

— Вот он продолжит! — улыбнулся, указав на сержанта.

Борис не стал ломаться и, встав, подошел к другу. Сергей уступил ему табурет и протянул гитару. Борис взял и, присев, подтянул струны. Друг, как обычно, не следил за этим. Выдав, пару переборов, Борис негромко затянул:

Он не знал, почему вдруг вспомнились эти стихи — просто накатило. Прежде он к Есенину не обращался, но сейчас пел, невольно подражая исполнителю из фильма «Калина красная». Получалось так же проникновенно — у солдат заблестели глаза. Кто из них не вспоминал о доме? Почти всех ждали матери. «А ведь многих не дождутся, — сообразил Борис, заметив это. — Гробы с телами к ним не переправят — не заморачиваются этим здесь пока. Схоронят ребят прямо у заставы, лишь офицеров отвезут в Иман. Блядь, надо что-то делать!..»

От такой мысли он пел по-особому трогательно. Когда смолк, в казарме установилась тишина. Пограничники молчали, думая о чем-то о своем. Борис прислонил гитару к койке.

— Через полчаса отбой, — объявил, глянув на циферблат часов. — Всем оправиться, почистить зубы и подготовиться к поверке.

К нему подошел Сергей.

— Покурим? — предложил.

Борис кивнул и, встав, отправился за другом. На службе тот обзавелся вредной привычкой — вокруг почти все курили. Борис его не отговаривал, но сам дымить не стал. Компанию, когда просили составлял, но лишь затем, чтобы постоять и поговорить.

— Поешь ты очень хорошо, — сказал Сергей, затянувшись сигаретой. — Голос очень сильный, у меня слабее. До печенок пробрало. Знаешь, я на днях во сне маму видел. Не поверишь, словно наяву.