Божья коровка

— Ключ ничего не значит, — покачал он головой. — Я мог дать его и просто так. Ну, скажем, душ принять иль постираться. Но ты похвасталась подруге, и Аня зацепилась. Ей тоже захотелось. Сказала, что давно с мужчиной не была. Эх, Клава, Клава! Такое разболтать…

— И что теперь? — спросила продавщица. Ей стало стыдно.

— Не знаю, — Борис пожал плечами. — Поговори об этом с Анной. Вы все ж подруги. Разберитесь. Ко мне не приходите до конца недели. Мне нужно к экзаменам готовиться.

Он повернулся и ушел. Клава проводила его взглядом. Внезапно вспомнились его горячее тело и ласковые руки.

«Не отдам! — решила продавщица. — Он мой. А Аньке рожу расцарапаю!» Она вернулась за прилавок. Из холодильника грузчики притащили нарубленное вчера мясо, и Клава отвлеклась от мыслей о Борисе. В обед они вернулись, а после вновь исчезли. Закончив смену, Клава побрела к трамвайной остановке. Ей было горько. Этот вечер с ночью она планировала провести иначе, и вот теперь поедет в общежитие, где ждет неприятный разговор с подругой…

С тяжелым настроением Клава подошла к бараку, служившим общежитием для продавцов, по деревянной лестнице поднялась на второй этаж. Вздохнув, открыла дверь в их комнату и замерла, войдя.

Подруга сидела за столом, уставленном тарелками. Нарезанное сало, колбаса, соленые огурчики с капустой. В центре на подставке возвышалась накрытая полотенцем кастрюля.

— Привет! — Аня улыбнулась ей. — Проголодалась? Мой руки и садись, картошка еще теплая.

Мгновение Клава колебалась. Затем, решившись, ополоснула руки под рукомойником и прошла к столу. Села.

— Выпьем? — Аня извлекла из тумбочки чекушку водки.

— В честь чего? — насторожилась Клава.

— Наливай! — махнула рукой Клава.

Спустя полчаса сытые и слегка осоловевшие подруги беседовали за столом, обсуждая ситуацию, в которую неожиданно угодили. И договорились…

— Садись! — предложила Валентина грузчику, указав на свободный стул. Борис подчинился.

— Вот что, Боря, — начала директор, несколько смущаясь. — До меня дошли тут слухи… Очень странные, признаться. Дескать, Корбут и Сенькова у тебя ночуют регулярно. Это правда иль поклеп?

— Правда, Валентина Алексеевна, — подтвердил Борис.

— Как ты это объяснишь?

— Они взяли шефство надо мной.

— Шефство? — изумилась Валентина. — Как такое понимать?

— Да все просто, — он пожал плечами. — Я, как всем известно, сирота, некому за мною присмотреть. Вот они и пожалели. Убирают у меня, готовят и стирают.

— Гм! — сказала Валентина. — А ночуют-то зачем?

— В общежитии у них нет душа, мыться нужно в бане. Чтобы постираться, греют воду на плите. У меня ж в квартире ванная, и они ей пользуются — моются, стирают. Если после смены, то ночуют, чтоб не ехать поздно в общежитие.