Ботаники не сдаются (СИ)

Ощущаю его горячее бедро между своими коленями, держусь за широкую спину Воробышка — он намного больше своей девчонки-ботаника, пьяной от новых чувств, и запоминаю теплый аромат моего мужчины и желания. Он гладит и нежно сжимает ягодицу, целует губы, и я почти захлебываюсь от ощущений, когда его нетерпеливые пальцы пробираются между ног и касаются меня.

— Катя…

Глаза закрываются сами, и выгибается спина.

— Да.

Это все похоже на взрыв ощущений — болезненно-колких, живых, безрассудных и настоящих. Захватывающих дух и обнажающих души. Соединяющих нас в одном гулком биении сердца. Я познаю его с тихим вскриком, жесткими пальцами впиваюсь в крепкую спину и отдаюсь на волю мягких губ, ответивших на мой вскрик успокаивающим поцелуем."

"— Катя, Катенька… Только скажи! Я сумасшедший?

— Ты самый лучший!

И разве можно сказать иначе, принимая вместе с ним его нежность? Узнавая себя всецело? Нет, не отпущу! Да он и сам не отпускает. Наши рваные дыхания слышны в ночи, наши поцелуи так же безумны и на грани, как и безумна сама ночь. Наши тела впервые откровенны друг с другом. Сколько еще будет моментов в жизни — ярких и чувственных, проникновенно-личных, но этот я запомню навсегда. Ванькину нежность и страсть. Свою смелость и благодарность наших тел, познавших близость.

Нет, я ни о чем не жалею. Ни о чем!

— Катя, иди ко мне, — Ванька ложится на подушку и притягивает меня к себе. Опускает на грудь, приникая губами к виску. Накрывает одеялом. — Спи, Умка! — мягко просит. — Хочу и во сне тебя чувствовать.

И я тоже хочу его чувствовать. Его «хочу» мне ужасно нравится! Сейчас о стольком нужно подумать, столько еще раз пережить, но я почти сразу же засыпаю на плече под Ванькино тихое и по-мужски уверенное:

— Ну и наделали мы с тобой сегодня дел. Теперь ты точно никуда от меня не денешься.

— 51 —

POV Воробышек

Пробуждение приходит позднее. Сон еще не ускользнул совсем, сознание помнит приятные моменты, но что-то прогнало его, и в приоткрытый глаз попадает солнечный луч. Ну, конечно. Она, Умка. Уже проснулась, тихонько выползла из-под моей руки и пытается встать.

— Привет, — я протягиваю ладонь и касаюсь ее голого плеча. Провожу по нему пальцами, вспоминая нежность ее кожи. — Сбегаешь?

Она падает на подушку и прикрывается одеялом. Смотрит немного растерянно. Без очков ее глаза большие, а в свете дня невозможно-голубые.

— Доброе утро. Нет. Просто хотела в душ.

Часы на тумбочке показывают час дня, и за окном светит солнце. Долго же мы спали.

— Скорее добрый день, — сообщаю Очкастику: все равно ведь не разглядит. — Кать, как ты?

Вопрос неловкий, но я не могу его не задать. Ночь пролетела стремительно и мы позволили себе все. Я старался быть осторожным, но знаю, что первая близость далась ей нелегко.