Ботаники не сдаются

— …На этом прощаемся и все свободны! Воробышек, — Мерзлякин поднимает руку и наставляет на меня палец, сверля взглядом, — на зачетной неделе я жду от тебя еще один реферат! И постарайся, чтобы он впечатлил меня так же сильно, как предыдущий! На экзамене я не собираюсь никому делать поблажек. Особенно должникам! Все слышали? — философ поворачивается к аудитории. — У кого хвосты — напоминаю: у вас есть неделя, чтобы найти меня и исправить ситуацию. До свидания! И не говорите потом, что я вас не предупреждал!

Группа собирается, гремит стульями и выходит из аудитории. Несмотря на ворчание Мерзлякина, настроение у всех приподнятое и ленивое. Лето — отличный стимул почувствовать дыхание свободы. Каких-то три недели и можно будет забыть об учебе, забыть о раннем подъеме, вздохнуть и убраться к чертовой матери куда-нибудь к морю — осталось сдать сессию. Но разговоры об этом не радуют — раздражают. Все раздражает, даже воздух, который распирает грудь.

Мне не хватает Умки — ее вздернутого подбородка, голоса, улыбки. Глупых сообщений в телефоне со смайликами «Ванька, я тебя уруру!», и попробуй догадайся, что у Очкастика в голове. Кому я вру? Я запрещаю себе думать, однако, куда бы ни бежал, она стоит перед глазами — испуганная и встрепенувшаяся. Маленькая ботанша, с легкостью выбившая почву уверенности у меня из-под ног. И ведь я сам попался. Сам!

Дурак.

Меня отвлекает староста — ребята готовят общую вечеринку и нужно решить, где и как она пройдет. В прошлом году конец учебы отметили тремя группами в загородном гостиничном комплексе «Орфей». Всего было вволю — и выпивки и свободы, а после — ненужных воспоминаний. В этом году повторения никому не хочется.

— Воробышек, ты с нами? — окликают парни. — Пора обмозговать детали: где соберем толпу и по сколько скинемся. Во время сессии точно будет не до этого.

— Нет."

"— Ванька, не гони! — озадачивается староста Суханов. — Как мы без тебя? Ты шутишь?

— Я же сказал «нет».

— Да ладно тебе, — ухмыляется парень. — Если ты из-за спора, то гарантию даю: неделя — и никто о нем не вспомнит. Выдохни, Птиц! Да, никто не думал, что ты окажешься по зубам этой мелкой заучке Уфимцевой. Ну так и на старуху бывает проруха. Забей!

— Что? — Я собирался было уйти, но теперь бросаю сумку на подоконник, разворачиваюсь и хватаю парня за грудки, сжимая ворот у горла. — Какого черта, Суханов? Ты о чем?!

Между нами вклиниваются Гай с Березой и расталкивают по сторонам.

— Эй-эй, Птиц! Не горячись! — тормозит меня Саня. — Прости, бро, но мы должны были сказать, тем более, что сами в лесу все видели. По универу еще со вчерашнего дня ходят слухи, и лучше бы тебе о них знать. Сегодня только ленивый не треплется.

Нет, я пока и близко не горячусь, но напрягаюсь.