Ботаники не сдаются

Сажусь по-турецки и беру коробку с конфетами в руки. Развязываю ленту и подношу шоколад к лицу.

— М-м, как пахнет! Ой, чувствую объемся сейчас на год вперед! Это же с миндалем и апельсиновым ликером, мои любимые!

Ну вот, улыбка вернулась на лицо Воробышка. А с ней и парень — красивый и уверенный в завтрашнем дне. Я не хочу, чтобы между нами была неловкость и прошу его:

— Вань, можно я включу телевизор? Допью кофе и подожду тебя.

— Конечно, Катя. Но, зачем? Ты можешь спать, я лягу в спальне.

— Ну, я расскажу тебе сказку на ночь — хочешь? — мне и самой немного неловко и я стараюсь ответить бодро. — Я могу. Все равно не засну, пока горит свет, а твой кофе остывает.

И это правда. Трудно заснуть в чужом доме, чувствуя, как душу будоражат события вечера, присутствие Ваньки, а еще понимание… Называйте это как хотите, но когда тебе в первый раз в жизни парень сделал подарок — трудно думать о сне.

— Ох, Умка, я не сомневаюсь, что ты у меня Шахерезада! — смеется Ванька, направляясь в ванную комнату. — Но только не сегодня. Хватит с тебя подвигов!"

"«Тачка на прокачку». Ну, конечно, что еще может смотреть девчонка-ботаник в половину четвертого утра, лежа в постели популярного парня? Да еще и без очков? Только крутую прокачку не менее крутого «Хаммера»! Но я едва ли слушаю передачу и слежу за мелькающими картинками. Я лежу и думаю о том, скольким девушкам Ванька еще дарил конфеты? А, возможно, и что-то гораздо больше, чем конфеты? Например, цветы?

Хм, что-то мне не нравится эта мысль. Да и какая разница? Я ведь Костика поздравляю с днем рождения и ничего. На последние именины вот подарила… решебник задач по алгебре и билеты в органный зал. Нет, ну, в самом деле, сколько можно. Надоело за них с Лялькой решать задачки и слушать сутками орущую из колонок псевдо-готику. А девушки чем хуже Костика?

Воробышек выходит из ванной комнаты, заходит в зал и гасит свет.

Следом за ним я тоже тянусь к пульту и выключаю телевизор. Почему-то громко вздыхаю в темноте, опускаясь на подушку.

— Что, Катя? — спрашивает Ванька, напрягшись. — Не понравились?

— Нет, ты что! Конфеты очень вкусные. Там еще много, я и тебе оставила.

— Я не хочу, ела бы все.

Смешок вырывается сам собой. За кого он меня принимает?

— Я лопну. И не придумывай, Воробышек. Если ты сейчас скажешь, что не любишь шоколад, я тебе все равно не поверю.

Ванька молчит, словно раздумывает, что ответить.

— Люблю, — и не думает спорить.

— Но?

— Но сейчас мне хочется совсем другого.

Мы замираем, оба понимая, о чем речь. Я вижу в темноте его тень, остановившуюся от меня в двух шагах, и отвечаю на это признание участившимся пульсом.

— Спокойной ночи, Умка. Не слушай меня, — просит он. — И… я не буду тебя целовать.

— Спокойной ночи, Звездочет. Не целуй.