Ботаники не сдаются

Ведь это не трудно! — удивляюсь непробиваемым лицам. — Вы все равно получите, что хотели. Я проиграла!

Но «Мисс университет» качает головой.

— О нет, Уфимцева, не все, что хотели. Так легко ты не отделаешься. Я не собираюсь лишать себя удовольствия размазать тебя по стенке.

— Но почему?

— Терпеть не могу сопливых выскочек, которые думают, что они самые умные! Ну уйдешь ты, и что? Да ты, наверняка, найдешь способ выставить себя героиней! Нет, мышь. Не для того мы столько ждали. Уговор есть уговор!

У меня стынет кровь от ощущения беспомощности. Я отступаю, понимая, что бледнею еще больше.

— Значит, вы… вы все равно расскажете?

— Всем, не сомневайся! Уфимцева закинула удочку на самого Воробышка! Эта новость народу понравится. Особенно, когда все узнают, как уверенно ты облажалась со своей наукой! Давай, у тебя есть неделя, ты уже получила с ним танец, осталось заставить его тебя поцеловать!

— Снежанка, ну, почему же заставить? Мы же о высоких чувствах договаривались. Он должен ее «по-лю-бить»!

Грымзы смеются, уже отворачиваясь от меня.

— В общем дерзай, Уфимцева! Еще не все потеряно! У тебя есть время, ты даже можешь попробовать победить!

Крымова возвращается и склоняется к моему лицу.

— Ты ведь серьезный противник, правда, мышь? Смотри, не разочаруй нас. И не вздумай сама на него вешаться! Будет только хуже!

Да уж куда хуже. Я смотрю, как девчонки уходят, и понимаю, что попала. Именно они и спор не дают мне в университете открыто сблизиться с Воробышком. Я продолжаю от него прятаться и эти прятки с каждым днем становятся настоящей мукой. Как странно, что грымзы даже не подозревают, насколько я близка к победе. Победе, которая будет мне стоить совести.

И Ваньки.

Господи, какая же я дура!

Сегодня пятница и я уже три дня веду отсчет моей последней недели отношений с Воробышком. Последние дни мы занимались танго в студии у Жени, и я под всякими предлогами отказывалась приходить к нему домой. Я почти жду, что ему надоест и он сам откажется от меня, и тогда, быть может, ему будет не так больно все узнать. Потому что сказать ему я пыталась много раз, но всякий раз, когда смотрела в синие глаза, у меня заканчивалась смелость и включалось малодушие. Стоило лишь представить, «что» через секунду после моего признания в них отразится, каким холодом повеет… и слова пропадали и костенел язык.

Ты действительно боягуз, Очкастик. Трусливый несчастный ботаник.

Я беру в руки телефон, и тут же кладу его на место. Сегодня мне плохо, как никогда. Я не спала всю ночь, не помню, как в университете прошли лекции, и не помню, как оставляла заявление об отчислении секретарю декана. Все прошло, словно в тумане.