Ботан

Больше ничего, — уступил место у плиты.

— Можешь к ней пойти пока?

— Могу, — накрыл яичницу крышкой, помыл руки, лёгкий шлепок по заднице Соколова, и вышел из кухни.

Через два часа мы стояли у входа в морг. Тёма собирался с силами, а я терпеливо ждал. Мелкую отвезли к какой-то старой тётке, как я понял по реакциям ребёнка — не чужая. Не стал расспрашивать Артёма, я видел, что его лучше не трогать. Что он настраивается к встрече с телами родителей. И представить не хочу, что у него внутри творится. Ещё пара дней, и закончится эта жесть, не могу видеть эти перепады настроения. Я стараюсь не дать ему закрыться, но этого мало. Не хотелось бы до мозгоправа дойти. Он сильный и ради мелкой он не сдастся.

— Можете войти, — на пороге вышел мужик в белом халате.

— Тём? — положил руку на его плечо.

— Да, идём, — неуверенном шагом он шагнул в здание.

70

Артём

Не могу и не хочу туда идти. Видеть их обездвиженные тела… Это выше моих сил. Почему все должно быть так? Почему умирают хорошие люди, а насильники и убийцы ходят по земле как ни в чем не бывало?

Как вспомню разочарованное лицо Милы вчера, когда она побежала навстречу маме, а там была не она. И никогда больше не будет. Сердце сжимается.

Из мыслей меня вырвала рука Стаса, которая коснулась моего плеча. Он развернул меня лицом к себе и кивнул мужчине, что проводил нас к холодильной камере. Тот кивнул в ответ и зашёл в злополучную дверь."

"— Я старался молчать. Дать тебе тишину, чтобы ты мог собраться, — тихо, но с нажимом в голосе заговорил он. — Это очень тяжело и болезненно. Но ты должен взять себя в руки. Ты обязан быть сильным, ради Милы, в память о родителях. Ради нас, в конце концов. — Он сжимал мои плечи и смотрел прямо в глаза, чётко говоря каждое слово: — Соберись и прими тот факт, что их больше нет. Ты меня слышишь?

— Да, — в горле пересохло от долгого молчания.

— Хорошо. Я рядом. — Он стиснул до боли плечи, и мы шагнули навстречу с неизбежному.

— Вы готовы? — спросил мужчина в белом, взявшись руками за край белой простыни.

— Готовы! — сказал я, не ожидая той картинки, что нам открылась.

Как только простыни сняли, дышать стало нечем. Ноги стали ватными, голова закружилась. Если бы не крепкие руки Стаса, я бы рухнул на пол.

— Блядь! — через шум в ушах услышал его голос. — Предупредить заранее не додумался? Первый день работаешь или что?!

Он что-то ещё нервно говорил мужчине, а я сдвинуться не мог. Встал как вкопанный, не в силах отвести взгляд от изуродованного лица мамы. От её былой красоты не осталось и следа. Бледно синее пятно, в чёрных царапинах и порезах. Чувствовал, как кровь поднимается вверх, как в висках стучит, вкус железа во рту и темнота.

— Тёмочка, дорогой, проснись! — мягкий голос матери заставил открыть глаза. — Пора милый, давай вставай.