Ботан

Снял с него косуху, и в нос тут же ударил запах его духов. Сомнений не осталось, в подъезде был он.

— Ненавижу тебя, — продолжал он бубнить.

Я снял с него ботинки, толкнув в грудь, чтобы он лёг. И пошёл на кухню за бутылкой воды.

— Хочу тебя… — услышал я за спиной и застыл, но продолжением фразы были непонятные звуки, а потом и вовсе негромкий храп.

А ты, Артём, сам додумай конец фразы. Убить он тебя хочет или… Да ну, бред!

С чувством выполненного долга «жены алкаша» я поставил бутылку минеральной воды на прикроватной тумбочку рядом с раскинувшимся врагом на моей кровати. И лёг спать под храп и окутавшим меня смешанным запахом алкоголя, сигарет и его духов, так как других спальных мест у меня нет, а на полу я спать не собираюсь.

Как я уснул — не помню, но разбудила меня тяжёлая рука, когда обняла меня за талию и протянула к твёрдому торсу. Я распахнул глаза, почувствовав что-то твёрдое, упершееся мне в пятую точку, и это вряд ли у кого-то банан в карман потерялся.

Последовал тяжёлый выдох, какой-то звук, похож на мурлыкание кота, а потом возмущённый и злой вопрос:

— Какого хуя?!

8

Стас

— М-м-м, — мычание вырвалось само собой, голова гудит и грозит взорваться.

Знатно я вчера набухался, блядь. Перевернулся на другой бок и почувствовал чьё-то тепло, наверное, подцепил какую-нибудь телку в клубе. Просунул руку и прижал к себе, утренний стояк упёрся в хорошенькую задницу. Неплохое утро, если бы не головная боль и вкус говна во рту. Постой-ка… У телки не могут быть такие мышцы на животе. Открыл глаза и охуел.

— Какого хуя?! — крикнул рядом лежащему Соколову, которого я, кстати, обнимаю.

— Аналогично, — пробубнил тот, но и не двинулся с места."

"— Ты какого хрена делаешь у меня дома? — зло спросил я, но убирать руки с его троса не собираюсь. Мне нравится, что скрывать, и обманывать самого себя.

— Я у себя дома.

Я осмотрелся по сторонам. Не врёт. Вот блядство.

— Может отпустишь?

— А если не хочу? — Мне и так хорошо, никуда не спешу.

— Меня не волнует, что ты хочешь. Убери руку и… — ботан запнулся, а я рассмеялся.

— Это называется член, Соколов, — сказал я сквозь смех. Вот заучка, блядь, слово член выговорить не может.

— Я знаю, как это называется, умник, — зашипел, повернув голову. — Убери руку, я сказал.

Сука, какой же он смешной.

— Нет, — решил я поиздеваться.

— Я тебе в морду дам, — зло выдал он мне «угрозу».

— А ты попробуй, — ответил я, перестав смеяться.

— Мне некогда играть в дурацкие игры с утра, — затараторил как истеричка и начал ёрзать.

— Не дёргайся, — предупредил я его. И так член болит со вчерашнего дня.

— А то что? — не прекращая дёргаться, огрызнулся Соколов.

Я на автомате сильнее прижал его к себе.

— А то поплатится твоя задница.