Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Это всё бред..

— НЕТ! — моё восклицание оказалось слишком громким, Рома даже отшатнулся. — Почему мужчины предпочитают не верить? — я наверное горячилась, зато внимание Кирсанова было полностью на мне.

— В то, что у женщин БЫВАЮТ послеродовые депрессии? Или в то, что порой гормоны реально влияют на психику? — не преминул уточнить Рома. — Как по мне она была просто не готова жить с нами. Семьёй!

— Что за деление на чёрное и белое? — обида взяла. — Или что, либо здоров, либо псих? Знаешь, я никого не оправдываю, но давай чисто гипотетически… — не собиралась сдаваться, хотя бы пока не озвучу всё, что у меня кипело. — Я забеременею, а после родов испытаю шок. Тут и депрессия. Психоз. Ты что, отведёшь меня к врачу или скажешь, что я прикалываюсь?

— Ты не такая…

— Не какая? — вторила удивлённо. — Не женщина, в смысле? Или что, депрессии меня обходят стороной? — меня реально разрывало от негодования. — Ох… — отлепилась от Кирсанова и категорично взмахнула руками: — Вот потому не хочу иметь детей! И вообще, не готова к отношениям…

— И почему? — приподнялся на локтях Рома, пиля меня вопрошающим взглядом. — Потому что боишься депрессии?

— Потому Что Боюсь Мужчин, — голос был куда холоднее, чем я рассчитывала. — Мой отец не был опорой матери. А он сильный, военный, офицер. Макс — не был опорой мне. Пытался, но как-то слишком уж на меня “заваливался”. У меня ощущение, что одной проще.

— Это обманчивое. Не думай так, — Рома даже сел на постели, будто испугался моих слов. — Иди сюда, — не успела от него увернуться, схватил за руку и рывком притянул меня к себе. И прижал так крепко, что у меня воздух из лёгких выбило. — Давай решать вопросы, по мере их поступления, — пробурчал в макушку, шумно сопя. — Ты мне нравишься, но я не уверен, что готов к чему-то большему, как и ты. Мне хорошо с тобой. Я даже наслаждаюсь нашим общением, чего не делал с женщиной уже очень давно. И секс у нас на высшем уровне, — хмыкнул жарко и поцеловал в темечко. — Поэтому не будем омрачать НАШИ отношения ни Ангелинами, ни нежеланными детьми. Не хочешь — не будет, — рассудил так просто, что мне прям полегчало.

— Не готова, Ром, это другое, — решила уточнить ремарочку. — Я пока не чувствую опоры под ногами и крепкого плеча рядом. — Осознав как это некрасиво прозвучало, подняла на него глаза. — Прости, но ты сам сказал…

— Да я тебя понял, — кивнул Рома, но в синеве глаз прочитала небольшое разочарование.

— Знаешь, когда мне было пять, я верила, что нужна матери. В семь, надеялась, что она ко мне вернётся. В десять… доказывала с пеной у рта, что мама самая лучшая и старается для семьи. Только лет в семнадцать я перестала вообще о ней думать. Это стало неожиданностью… никакой. Ни горячо, ни холодно, но до этого возраста, я бы приняла её.