Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Лена и Тоня тут же принялись наводить “красоту”. Выпрямляли-укладывали волосы, мазали-пудрили кожу. Я прямо-таки чуть не пищала от восторга и предвкушения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вот сейчас я становлюсь суперской “охренительной” бабочкой! Вот! Прямо! Сейчас!

Я всегда была — не страшилкой. Но шикарной — никогда.

И сегодня я собиралась охренительно блистать…

Когда девочки закончили, я даже смотреться в зеркало не стала, только уточнила, накрашены ли губы. Девочки меня заверили, что таких алых губ у меня ещё не было, перекрестили, добавили Сэму чутка пудры на “заблестевшую щёчку” и попрощались.

В коридоре народу тьма, от запаха лака и духов — с ума можно сойти. Мимо прошла от бедра Ангелина, даже не поздоровавшись, но через плечо подмигнула и одними губами шепнула: “Огонь!”

В лифте мы с ней оказались рядом и она нажала на кнопку второго этажа, а потом тихонько прижалась к моей спине и шепнула так, чтобы никто не слышал:

— Выйди на втором и спускайся по главной лестнице, будто заблудилась.

— Как Милли в “Диком Ангеле?” — еле слышно буркнула я, и Ангелина еле сдержала громкую усмешку:"

"— Сечёшь фишку…

Я вышла на втором.

* * *Спуститься по лестнице, как Милли в “Диком Ангеле”… мечта миллионов девочек, выросших под “Камбьо долор пор либертад”! Ох, держитесь, граждане отдыхающие и просто нечаянно оказавшиеся рядом, на Крым надвигается ураган “Кристина”.

С площадки второго этажа был виден поистине шикозный зал, и масса дам. А ещё Рома, выглядывающий кого-то в толпе, а аккурат за его спиной хихикающая змеючка, под руку с поляком Понятовским, которого мы встречали в аэропорту.

Да, выглядела она потрясающе.

Даже засомневалась, стоило ли мне показываться, пока не увидела своё отражение в огромном зеркале, визуально увеличивающем комнату. Сначала неверующе таращилась. Потом чуть приблизилась, рассматривая невероятную красотку на миллиард! И невольно заулыбалась.

Ну хороша-а-а… Губы алые — под платье. Волосы убраны назад. Офигеть! Просто “Притти вумен”! Джулия Робертс нервно курит в сторонке, потому что Ричард Гир уже у моих ног.

Но нет, Ричард, Роман — мужчина всей моей жизни!

Я. Спускалась.

Пианист на постаменте зарядил печальную классику, в которой я не так уж сильна. А я не шла — плыла под неё. И зал… встал. Потому что я являла себя, будто главное украшение вечера.

Будто Анна Каренина.

Будто Джулия Робертс.

Будто Милли из “Дикого Ангела”.

Да, Матерь Божья, я сделала всё, что могла. И, конечно, идти тут такой красоткой, было чертовски глупо, но в образе пустышки и “дамы сердца”, почему нет?

“Ой. Перепутала!”

Трижды Ха!

Рома вообще не сразу понял, что я — это я.