Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Аромат свежести, жвачка в рот…

И я бодр!

Оценил себя в зеркало.

Нормально!

Подхватил портфель и поспешил на выход.

Кравчик уже тоже была внизу. В холле, ждала, сидя на мягком кожаном молочного цвета диване. Прямо работяга, никаких выпендрёжей с мини-платьями. Только охренеть какой короткий топ, видимо Польски собрал вещи что надо, и льняные свободные шорты, по длине не уступающие топу. По факту — ничего пошлого или страшного, особенно для южного летнего дня, по факту… хотелось убить и приодеть.

Или раздеть окончательно и наконец трахнуть!

Меня увидав, улыбнулась мило-виновато, а здороваясь, я чмокнул её, чуть на дольше губы задержав на щеке:

— Не дождалась…

— Прости, — шепнула она.

— Ничего, я сам был не в кондиции. Так что это к лучшему.

— Хоть выспался? — заволновалась искренне.

— Не то чтобы, но пока обманчиво бодр! — выдавил улыбку.

Типография, которую подобрала Ксения, отличалась от нашей примерно… всем. Вместо ровных рядов рабочих столов, с яркими лампами над ними, отдельных кабинетов с принтерами и станками… полнейший бардак, хоть и атмосфера что надо. Офис-он-же-производственное помещение, встретил нас бодрящим запахом сольвента и адским шумом компрессоров. Гудели ультрофиолетовые сушки, автоматические станки для шелкографии, размеренно шлёпал тиснильный пресс. Кристина тут же поморщилась, явно, не признавая такой антисанитарии, после нашего чистенького цеха.

— Что? — усмехнулся я. — Ручки боишься замарать? Егорыч, помнишь, у нас такой был? — обратился к своему штатному сотруднику, которого командировал сюда на несколько часов раньше себя.

— А то! — хмыкнул Егор и закатал рукава.

Навстречу бежал пухлый владелец типографии, потрясая жировыми складками, которые торчали из-под майки. В помещении было градусов тридцать пять, не меньше, и сотрудники просто обтекали потом, стоя у станков и каруселей.

— Опа-опа, — заговорил владелец типографии. — А вы Роман, да? А я Миха, оч-чень приятно. Ну так это-то, оно как, — Миха хлопнул в ладоши и Кристина отстранилась ещё дальше, видимо смутившись резкого запаха пота. — Машинки мы ваши ободрали. Значит это, ваш Егор, а, вот и он, здравствуй Егор, — коротко махнул/кивнул, — нам плёночку привёз, мы-то это, не успели б напечатать. Мы тогда это, как оно, уже какую-то часть того… закатали, значит, — изобиловал мусором речь. — А вот, там вот это сувенирочки делаем, ага. Вот, идите, смотрите! — с широченной улыбкой кивком отправил куда-то в сторону.

Нас проводили в смежное помещение, где было относительно тихо и прохладно, и даже почти не пахло химией.