Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

 — Да же? — с робкой надеждой услышать “да”.

— Ну как… — мямлила, не зная, как сформулировать мысль. — Я с ним ещё не говорила, и судя по тому, что он в командировке — не поговорю, — бессвязно лепетала, продолжая глазами следить за дорогой и нужным поворотом, куда сворачивала. — Но “да”, решила.

— Тогда вот что, — мама воодушевилась, — не откладывай в долгий ящик. Иди — и делай! Ты с ним сама на себя не похожа, звиздец какой-то. Затюканная калоша, ей богу! — огорошила тирадой. — Ты моя бохо-дива, а не не понять что. Брр, скучища! Зви-здец, просто! Три года! Три! — вторила с нажимом, словно пыталась до моих мозгов достучаться. — Крис, ну это не шутки, это звиздец! Зви-здец! — пластинкой заезженной повторяла глупое словечко. — Ау! — секундой погодя, когда на линии повисло молчание. — Алло, гараж! — очередная попытка докричаться, но не до меня, а так… обороты речи, когда упорно привлекают внимание. — Что это вообще за мужик такой?..

Дальше маман пошла во все тяжкие, как обычно. И это при том, что никогда её моя личная жизнь в этом смысле не интересовала. Всё было очень отстранённо, на расстоянии вытянутой руки и зажатой в ней для верности швабры. Не оттого, что мы друг друга не любили, просто очень уж мама боялась нарушить моё “личное пространство”, как в своё время делала её мать. По этому плану, мы должны были стать подружками, но такого тоже не вышло, слишком уж разные цели и ценности. И взгляды на жизнь.

— Я разберусь, мам, спасибо за поддержку, — пришлось вклиниться, пока маман переводила дух. Никогда она мне столько всего за раз не говорила. — Созвонимся как-нибудь, ладушки? — попыталась я завершить разговор.

— Ладушки-оладушки, — хохотнула маман. — Если что… заезжай к нам. У нас в Греции, как в Греции, ха-ха. А вообще, я серьёзно! — тараторила на своей волне. — Если что, дуй в нашу хатку, проверить всё ли на местах, и бери билетики. Тут рай земной.

Мда… Сгоняю как-нибудь вечерочком в соседний город…

Это же как за хлебушком сходить. А потом на маршрутку пятьдесят шестую, она же без пересадок до Греции!

Эх, всё-то у тебя просто, мам…

* * *Дома повисли тишина и усталость. Сразу! Сходу! Я даже не успела войти. Видимо, их тут забыл Макс, когда уходил…

Озираясь, остановилась посреди гостиной — кто-то явно собирался в спешке и мне от этого не хотелось смеяться. Раньше на разбросанные вещи реагировала… как все, мол, ой, мой-то всегда все кидает, только и убирай следом за ним. Сидела в компании таких же как я, у кого мужики поросята, и кивала. А сейчас хотелось эти долбанные штаны лежащие на диване, в глотку ему запихнуть, приговаривая: «Какого, бляха, хрена ты их до гардероба, свинота, не донёс? Я тебе что, служанка?».