Проданная боссу

— Я безумно… безумно соскучилась по тебе.

Душ был забыт. Я выгибалась под ритмичными ударами Марка, он жадно брал меня, целовал, впивался в грудь, заставляя стонать от смешанных ощущений. Кончили мы быстро и в душ пошли вдвоем.

Даже не сомневалась, что там всё продолжится. Я терлась телом о его, изнывая от ласки, от собственной ненасытности, позволяя себе слишком наглые прикосновения, от которых Марк закатывал глаза и гортанно стонал, напрягаясь под моими руками, губами и снова перехватывая инициативу.

Когда мы чуточку утолили жажду, голубцы остыли, а нарезать салат мне уже не хватило сил. А еще я оттягивала разговор о невесте. Пусть она встанет между нами завтра, не сейчас. Сейчас я не хочу делиться Марком, не хочу отдавать его!"

"Всю следующую неделю я трусливо молчала, ожидая каждую минуту, что невеста снова придет в наш дом и тогда Марк сам объяснит ситуацию, но она не приходила…

Босс занял все мое свободное время, приставив Гришу, снабдив кредитной карточкой и отправив превращать свой дом в уютную берлогу. Он был уверен, что обустройство его дома меня развлечет. Но я сомневалась в каждом своем выборе, не зная Марка и не доверяя своему вкусу.

— Где ты повесила картину?

Я смутилась, потому что спрятала ее подальше от глаз, найдя самую темную стену, и повесив так, что половину картины прикрывала штора, а половину — шкаф.

— А лучше места не нашлось? — хмыкнул Марк, снимая ее со стены и демонстративно относя в спальню, вешая напротив постели, как когда-то было в доме Вити.

— Здесь не нужно… Пожалуйста?

Я только представила, как во время секса с Марком наткнусь взглядом на эту картину и случайно провалюсь в свою прошлую жизнь, в старые страхи. Не хочу. Не надо!

Он словно понял, не переспрашивал, просто снял и унес в кабинет. Пусть лучше в кабинете, чем реже я буду натыкаться на нее взглядом, тем лучше.

Вот все эти мелочи нервировали… Поменяв шторы, повесив пару ярких картин на стены и сменив покрытие на мягкой мебели в тон шторам, я с облегчением прекратила вмешиваться в строгий дизайн дома. Все, хватит мучений, я каждый раз со страхом ждала возвращения Марка и ярости от неверно подобранного оттенка.

Но Марк вообще ничего не замечал, кроме меня. Ему абсолютно все равно было, где нагибать меня и любить. На старой обивке или на новой, перед серой картиной или оранжевой абстракцией.

Кроме меня, правда, он еще пристрастился к моей домашней еде. Каждый раз недоверчиво принюхиваясь, съедал всё, до последней крошки.