Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

Не думает же она, что я на неё наброшусь? Секс с помощницей — последнее, что мне сейчас нужно.

Вообще, я поражаюсь её дёрганности. Никак не могу понять — это черта характера, или она для чего-то так играет?

Женщины часто любят изображать из себя невинных овечек. Знают, что мужики на это реагируют. Мы же как хищники - видим жертву и тут же срабатывает инстинкт.

Жена моя бывшая тоже была той ещё актрисой. И в постели, и в жизни, как оказалось. Поэтому сейчас такой типаж женщин стал меня вымораживать. Потому что в большинстве своём весь он насквозь пропитан фальшью за которой скрывается меркантильная стерва, желающая оторвать себе кусок пожирнее.

От мыслей отвлекает вибрирующий на столе телефон с высвечивающемся на дисплее номером клиники.

Наконец-то, твою мать.

Мышцы во всём теле моментально напрягаются, хренача по венам адреналин. Не помню, когда в последний раз я так волновался.

Сегодня они должны были поговорить с матерью моего ребёнка и обрисовать ей ситуацию.

Подхватываю гаджет и подхожу к окну.

— Ну что там? — сняв вызов, без предисловий перехожу к сути. — Вы поговорили с матерью? Кто она?

— Добрый день, Глеб Викторович..., — голос репродуктолога звучит взволнованно и мне это нихрена не нравится. — Да, мы поговорили, но, дело в том..., — заикается, и я слышу, как на том конце провода врач судорожно выдыхает. — Дело в том, что наша клиентка... она отказалась выдавать своё имя...

— То есть как отказалась? — рявкаю, сжимая телефон в кулак до побелевших костяшек.

— Она хочет сохранить анонимность...

— Что она хочет сохранить?! — переспрашиваю. — А она там ничего не попутала, клиентка ваша?! Какую нахрен анонимность?! Это мой ребёнок! И я хочу знать, в чьём он животе!

— Глеб Викторович, поймите, мы не имеем права давить на пациентку в этом вопросе..., — голос гинеколога сквозит дрожащими нотками. — По закону мать имеет полное право не разглашать свою личность. Она этим право воспользовалась...

— Мне плевать, что там по закону, — рычу, вбивая кулак в столешницу, от чего лежащая рядом посуда подпрыгивает и громко звякает. — То, что ваша клиника нарушила мои права в расчёт не берётся?!

Меня просто нахрен колотит от ярости. Желание дёрнуться обратно в Питер и разнести к чёртовой матери всю эту долбанную шаражку становится таким сильным, что жилы тянет. И, скорее всего, так бы я и сделал, если бы не встреча с владельцем загородного комплекса, которая должна состояться через несколько часов.

— Мы всё понимаем, Глеб Викторович. И готовы отвечать за свою оплошность. Но, поймите, в случае с вами это было недоразумение. А сейчас вы просите нас осознанно пойти на преступление. Мы не можем этого сделать. Клиника обязана соблюсти права клиентки. Она делала инсеминацию с закрытым донорством...