Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

— Визит моей матери — это случайность. Мне жаль. Я не знал, что она сегодня приедет. У неё некоторые проблемы со здоровьем, и Стас периодически возит ей в город в клинику здесь в центре. Видимо, они проезжали мимо моего дома и увидели свет в окнах.

— Х...хорошо... — рвано выдыхаю, прилипая взглядом к нашим сплетённым рукам. Это вообще так непривычно — смотреть на Воронцова сверху вниз. Видеть его в таком положении — сидящим на корточках возле моих ног и сжимающим мои похолодевшие ладони.

И, несмотря на всю дикость произошедшего, в отличие от паникующей меня от босса исходит аура тотального спокойствия. Ума не приложу, как у него это получается. Воронцов всегда, при любых обстоятельствах сохраняет хладнокровие.

Вздрагиваю, когда его большой палец оживает, медленно гладя тыльную сторону моей ладони. Словно этим движением он и меня пытается успокоить.

Только я вот, к сожалению, ощущаю обратную реакцию. От движения его пальца по моей коже, она словно наэлектризовывается. Я чувствую маленькие микроразряды тока, пробегающие вверх по кисти. Пытаюсь выдернуть ладонь, но босс её удерживает.

— Х...хорошо, — снова повторяю, возвращаясь к нашему разговору. — Я могу предположить, что о приезде вашей мамы и брата вы не знали. Но зачем было говорить ей, что я ваша любимая женщина?! Неужели нельзя было как-то... по-другому?!

— Что я ещё должен был сказать, Инна? Стас представил тебя, как мою женщину, мама увидела твою медицинскую карту. Мне пришлось действовать по обстоятельствам. Она и так от счастья чуть инфаркт не схлопотала. Представляешь, что бы было, если я ей сказал, что она всё не так поняла?

Поджав губы, отвожу взгляд. Конечно, я не настолько бессердечная. И, учитывая, что у матери Воронцова проблемы со здоровьем, стать причиной его ещё большего ухудшения я не хочу.

— В любом случае, ты можешь не переживать по этому поводу. Долго играть роль моей женщины тебе не придётся. Чуть позже я придумаю, как выйти из этой ситуации. Мне просто нужно время. И, Инна, во избежание новых эксцессов, сразу расскажи мне о своей семье? То, что у тебя есть сестра-двойняшка, я уже понял. Что на счёт матери и отца?

От неожиданного вопроса по коже проходит неприятный холодок, и я тут же выдёргиваю ладонь из рук Воронцова.

В груди появляется неприятное, гадливое чувство. Как будто босс спросил меня не о моих родных, а мокнул головой во что-то грязное, липкое. Во что-то от чего хочется как можно скорее отмыться.

Да, именно так я и ощущаю себя каждый раз, когда думаю о прошлом. Поэтому я и запретила себе о нём вспоминать.

— Я сирота, Глеб Викторович, — произношу резко. — Так что можете не переживать. С моей стороны на детей претендовать никто не будет. Кроме меня самой разумеется.