Не отвергай босса, опасно!

Прости меня, — хотел сказать, что больше так не буду, но не стал — знал, что могу снова сорваться, а обещать и не сделать — это не моё. И всё же дал себе установку сдерживать себя.

— Ну да, ты взрывной, — ответила она, с грустью смотря мне в глаза.

— Знаю, моя хорошая, за это себя и корю. Понимаешь, когда на меня голос повышают, просто зверею. Я тебе говорил, что не люблю, когда со мной в такой манере разговаривают, думал, возьмёшь это на заметку, как сделала бы любая другая женщина…

— Но я не любая, — попыталась она высвободиться, но я не позволил.

— Да, это так, ты другая.

— Но раз я не такая сообразительная, как другие, зачем нужно было это всё? Ах да, у нас дочь… — с горечью в голосе произнесла она."

"— Неверный вывод, — я приподнял её лицо, чтобы сказать самое главное и увидеть её реакцию. — Юль… я люблю тебя. Так сильно, что вдали от тебя мне невыносимо. Я в аду провел эти годы без тебя, пытался внушить себе, что это всего лишь страсть, одержимость. Но сейчас понимаю, что люблю отчаянно… и безответно. Если отпущу тебя, сдохну, ты — воздух для меня, ты — моё солнце. Ничего с собой поделать не могу, это чувство меня сжигает, но я счастлив, что ты существуешь, и теперь моя. Вот такой я эгоист.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ну, вот и всё, признался. И себе тоже. Нет смысла скрывать очевидное, только трусы боятся признаться в своей слабости. А Юля и есть моя слабость, она имеет надо мной власть, о которой не подозревает. Я ей открылся, пусть будет, что будет. После моего признания, она опустила глаза.

— Марат, вот с этого и нужно было начинать отношения, — она подняла взгляд, и теперь её глаза излучали тепло, а полуулыбка на губах говорила о том, что ей приятно было это услышать.

— Не думаю, что ты бы меня услышала тогда, — я и сейчас не уверен, что она полностью осознала глубину моих чувств, я и сам ещё до конца понял, если быть откровенным.

— Ну да, может быть, — согласилась она. — Марат, ответь, почему ты так зациклен на детях? — Я хотел этот разговор прекратить — он уже закончился ужасно, и я повторения не хочу, но она словно почувствовала мое намерение. — Это не в укор, я просто пытаюсь понять твои мотивы. Ты ведь единственный ребёнок у родителей. Так откуда желание иметь большую семью?

— Ты верно поняла — я единственный ребёнок, и не потому, что родители не хотели. Тут дело… — я замолчал, не зная, как продолжить, ведь это трагедия моих родителей, которая потом отразилась и на мне. Да и не только их.

— Расскажешь? — осторожно поинтересовалась она, смотря мне в глаза с такой… нежностью и затаённой надеждой, что от этого взгляда у меня перехватило дыхание.