Близняшки от босса. Сердце пополам

Без лишних вопросов приняли кружку Шторма и пустышку Али, но учли это, подводя итоговую стоимость анализа. Я едва уложилась в сумму, которую прислал отец.

Зато теперь точно знаю, что я, черт возьми, не сумасшедшая! Аля — не случайный двойник Риты, как предполагала моя мать, не в силах осознать случившееся.

Малышки — кровные сестры. Мои дети. А Вадим… их родной отец. Однако я совершенно не понимаю, как подобное могло произойти!

— Да, булочка, — выдыхаю, роняя слезы безысходности на дисплей. — Папа, мама, Аля и… Рита, — всхлипываю чуть слышно. — Вот только что мне делать с этим? — бубню себе под нос.

— Вы что-то сказали? — мгновенно реагирует водитель на мой шепот. Понятия не имею, что именно ему Вадим поручил, но он буквально душит меня вниманием и услужливостью. — Если необходимо поменять маршрут, то я должен предупредить Вадима Дмитриевича.

При упоминании имени босса сжимаю телефон в руках. Шторм ведет себя так, будто Аля — его собственность, а не человек. И я заодно. Запер нас обеих в четырех стенах, а на прогулку только под конвоем выпускает. И то уговаривать пришлось.

Ненавижу его за это. Но вынуждена терпеть. Все эти дни в его проклятом особняке я мечтала лишь о том, чтобы скорее познакомить дочерей."

"— Нет, мы едем в парк, — огрызаюсь я, блокируя телефон. — Вы и на детской площадке нас сопровождать будете? — уточняю, старательно подавляя дрожь в голосе.

И затихаю, с ужасом дожидаясь ответа. Мне кажется, я лично придушу вечером Вадима, если встреча сорвется.

Я на грани. Растеряна, но готова бороться. Мне больно, и при этом я не чувствую себя разбитой.

Мне необходим лишь один глоток позитива, который поможет двигаться дальше: найти лучших юристов, обратиться во все возможные инстанции, добиться справедливости. Отцовство Вадима в совокупности с его властью и деньгами, конечно, усложняет мою задачу. Но я мать — и пойду до конца.

— Вадим Дмитриевич приказал ждать вас в машине, — сообщает водитель, паркуется у входа в парк. — У вас ровно два часа, — чеканит, взглянув на время.

«Да пошел ты, Вадим Дмитриевич», — шиплю чуть слышно и, забрав Алю, покидаю салон автомобиля.

Дышу часто, шагаю слишком быстро, малышку сжимаю крепко. И она будто чувствует мое настроение. Все-таки кровная связь сильна. Меньше чем за неделю мы очень сблизились, и я перестала быть для дочери чужой «тя». Отныне я…

— Ма-а? — капризно вскрикивает Аля, впитывая мои эмоции, и выкручивается из объятий.

Я только привыкаю к тому, насколько она шустрая и верткая, в отличие от Риты, поэтому аккуратно опускаю ее, чтобы не выскочила из моих рук.

— Моя девочка, — присев, чмокаю Алю в лоб и заодно сбившуюся шапку поправляю. — Мама не права, но больше не будет нервничать, хорошо? — улыбаюсь ей.