Близняшки от босса. Сердце пополам

И немного виновато.

Оглядываюсь, наблюдаю, как Вадим треплет по макушке Алю, не сводя глаз с меня. И не дергаюсь даже, когда он берет со стола кружку с недопитым чаем. Зеленым и холодным — мне не нужно проверять температуру, как и беспокоиться за малышку. У Шторма всегда все под контролем. Антон со своим равнодушием в подметки ему не годится.

— А жена? — выпаливаю я, не успев подавить внезапно вспыхнувшую ненависть. К чужой женщине, что украла моего ребенка. А сама даже не соизволит ухаживать за Алей.

— Знаешь, мне слишком дорога моя дочь, чтобы проверять на ней кулинарные способности Лены, — с насмешкой выплевывает Шторм, но взгляд при этом ожесточается. Словно Вадим решение важное принимает. — У нас няня полностью Алей занималась. И мне оставляла готовые ужины еду — только разогреть. А на случай форс-мажора — пюре, — кивает на подвесные шкафчики.

Реагирую незамедлительно и, распахнув один, сканирую баночки. Я не сторонник такого питания, поэтому сейчас будто из двух зол выбираю меньшее, рассматривая состав разных пюре. Но сдаюсь и, взяв пару банок, ставлю их напротив Али, достаточно далеко, чтобы она их не сбросила.

— Хорошо. Я днем приготовлю что-нибудь, — и подхожу к графику, изучая его. — После полудня у Али как раз тихий час. Уложу — и кашу сварю, — чувствую прожигающий спину взгляд и оборачиваюсь резко. — Что? — не понимаю, почему Вадим так серьезен сейчас. — Нечего детям делать на кухне, я помню, — цитирую его же и улыбаюсь. Усыпляю бдительность.

Через секунду понимаю, что во множественном числе сказала, — и язык прикусываю. Однако Вадим, кажется, не заметил моей оговорки. Чересчур погружен в свои мысли. Стоит, оперевшись о косяк, с кружкой в руке. Неторопливо делает глоток. И взглядом меня буравит, от которого не по себе.

Только бы ничего не заподозрил раньше времени…

Я весь год говорила о близняшках так, будто они обе живут со мной. Не могла смириться с потерей. Но даже сейчас, когда я нашла Алю, мне по-прежнему нелегко. Знать, что девочек две, но делать вид, будто ничего не произошло.

— Если нужно еще что-то, скинь список в СМС, я куплю по пути домой, — Шторм говорит так, будто мы с ним одна семья.

Ставит кружку на стол и, одарив меня очередной порцией проклятой карамели, складывает руки в карманы. Наконец-то уходит, не забыв чмокнуть Алю в щечку на прощание.

— Па, — дует губки малышка и отворачивается от ложки с пюре, которую я ей предлагаю.

Настроение Али меняется мгновенно, к карамельным глазкам подступают слезки, а личико мрачнеет. Как же она привязана к отцу! И насколько не воспринимает меня. Будто просто… терпит. Позволяет быть рядом, но я и за это благодарна.

Алина — папина дочка. Я тоже всегда была такой, поэтому развод родителей больно ударил по мне, хоть я пережила это уже взрослой.