Близняшки от босса. Сердце пополам

Пугаюсь, что она слетит с диванчика, пусть невысокого, но все же недостаточно безопасного.

Мгновение — и я оказываюсь рядом с ней. Мною управляет материнский инстинкт, а он сильнее психологического ступора. Сейчас есть только моя дочь, которую я хватаю и прижимаю к себе.

— Вадим, не оставляй дочь без присмотра на диване! — забывшись, фыркаю таким обвиняющим тоном, будто мы супруги и сто лет женаты.

Позволяю себе лишнее, но значения этому не придаю.

Ласкаю взглядом дочурку, вбираю носом ее запах, совсем другой, не Риткин, но такой родной! С трудом сдерживаю слезы, дышу часто.

Расцеловать розовые щечки хочу, однако чувствую, что Аля напрягается в моих руках. Всматриваюсь в ее растерянное личико, наблюдаю, как она поджимает губки, морщится, готовясь расплакаться. А потом и вовсе поворачивается к Вадиму в поисках защиты.

— Па, — выдает она испуганно.

Она. Меня. Не помнит.

С самого рождения Аля росла в чужой семье. Не видела меня ни единого раза. И даже не чувствовала, ведь после родов мне так и не дали ее поцеловать.

Забрали, пресекая связь между нами. Не показали, якобы заботясь о моей подорванной психике. Всем занимался Антон…

Что это было? Чудовищная ошибка или преступление?

Господи, как так вышло? И что мне делать теперь?

Сердце рвется на лоскутки от понимания того, что в итоге я — чужая тетя для собственной дочери. И что она называет мамой совершенно другую женщину. Которая ее не вынашивала, не рожала…

— Тише, Аля, — Шторм приближается к нам и садится на корточки у дивана. — Знакомься, это Снежана, — поглаживает Алю по макушке, а сам мне улыбается. — Наша с тобой помощница.

«Помощница», — бьет наотмашь.

Ненавижу…

— Снежана, ты испугалась за мою дочь, как за свою собственную, — ухмыляется босс довольно, а мне хочется залепить ему пощечину, схватить малышку и сбежать. — Но не беспокойся. Аля сама на такие невысокие диваны забирается. И слазить умеет. Она у меня хулиганка, — щелкает малышку по носику, и та успокаивается мгновенно. — Зато я теперь спокоен. Моя дочь в надежных руках, — по-доброму говорит.

Вдох.

Медленный выдох.

Вымученная улыбка.

— Вы правы, Вадим Дмитриевич, — легко киваю. — Со мной Аля будет в безопасности, — нежно, почти невесомо касаюсь пальцами крошечной ручки.

Малышка смотрит на меня с подозрением, но плакать больше не собирается.

Моя первая маленькая победа.

— Без отчества, устал повторять, — закатывает глаза Шторм. — Так, я к итальяшкам. Не безобразничайте тут, девчонки.

Чмокает в лоб Алю — и импульсивно тянется ко мне, будто забывшись. Но вовремя останавливается. За секунду до поцелуя. Обдает дыханием мою щеку — и резко поднимается на ноги.

Не оглядываясь, шагает на выход.

Как только дверь захлопывается за его спиной, я вновь впиваюсь взглядом в дочь.