Злобный босс, пиджак и Танечка (СИ)

Упс, а ведь ты и так свободна! Какие полезные камеры!

Три, два, один — и дверь распахивается, впуская внутрь смерч. Глазки блестят, щечки горят, кулачки сжимаются. Ух, аж мурашки по спине от жути.

— Андрей!

— Владимирович, — подсказал я. — Хотя ты сейчас от чьего лица обращаешься? Как секретарь или как девушка, которая позавчера на моей шее висела?

— Как секретарь! Я всегда к вам только как секретарь!

— Тогда Владимирович, — с легкой долей сожаления выбрал я. — Итак, Таня, что у тебя случилось, что ты отчество мое позабыла?

— Ладно, — она выдавила приторную улыбку. — Слушайте, Владимирович, уберите камеры. Мы ведь с вами договорились попытаться работать нормально! Я пытаюсь. А вы?

Откинулся на спинку и задумчиво уставился в окно. Она заняла стул напротив.

— Хорошо, уберу. Сегодня же. Мне записей хватит, чтоб по вечерам пересматривать, когда плохое настроение.

— Спасибо! В смысле, скажу вам спасибо, когда уберете.

— Прямо сейчас позвоню специалистам. Но у меня к тебе тоже просьба есть. Пора восстанавливать мою репутацию, которую ты так здорово испортила. Как насчет ужина сегодня у моих родителей? Посидишь там, похвалишь, признаешься, что все предыдущее было враньем.

Она опустила голову, как будто удивлялась собственным рукам на коленях.

— Не могу, — пробубнила сдавленно. — Не могу же я прямо заявить, что обманывала. Ваш отец так добр ко мне, и что же, признаться, что я не оправдала его доверие?

— А ведь ты права, — мне только сейчас это в голову пришло. — Если резко откажешься от старых заявлений, то отец сразу заподозрит, что я поучаствовал. И не поверит. Лучше ничего не опровергать, просто дальше сообщать что-то позитивное.

— Сделаю, — она будто бы смирилась. — Сегодня же, когда специалисты уберут слежку, позвоню Владимиру Александровичу и сообщу, как вы оперативно решали проблему с аварией на трассе. Получится, что и не совру. Совесть чиста хоть будет.

— У тебя есть совесть? Прости-прости, — я, смеясь, вскинул руки. — Ладно, сойдет. Кажется, мы открываем новую эру. Глазом не успеем моргнуть, как начнем поддерживать друг друга и прикрывать спины.

— Вот это вряд ли, — она осмелела настолько, что посмотрела на меня. — Такое сотрудничество строится на взаимном уважении. А его как бы нет, и взяться неоткуда.

— Уважении, ясно, — мне не понравился поворот нашего милейшего разговора. — Тогда просто делай, что говорю, раз я тут начальник, а ты подчиненная."

"— При условии, если это не будет противоречить моей совести! И да, при первом удобном случае я что-нибудь снова вам сделаю, просто спать не смогу иначе! У меня совесть так устроена, что спать спокойной позволяет, пока вы жизнью довольны.

Да что у нее с совестью? Не было, не было, и вдруг обозначилась, где не ждали.

Раздражение накатило волной.