Злобный босс, пиджак и Танечка (СИ)

Но все звонил и звонил, договаривался, убеждал, просил. Люди любят, когда к ним относятся по-человечески — тогда можно чего-то добиться. А вот там, где уговорами не добьешься, уже включались мои беспощадные юристы. И, надо признать, вопросы все-таки закрывались, страховщики сдавались под натиском, мои сотрудники получили медицинскую помощь и хотя бы срочных желаний о компенсациях пока не выражали. Любые проблемы можно решить, если они поступают чередой, а не всем скопом, потому я считал победами даже отсрочки конфликтов.

И вопросы решались. Если честно, то я хотел бы, чтобы здесь в данный момент оказался мой отец. Усомнился ли бы он после этого, что я на своем месте заслуженно? Но он не узнает, потому что сам я сообщать не буду. Идеальный руководитель — не тот, кто любые проблемы мгновенно решает, а тот, у которого вообще никаких проблем, достойных внимания, не случается. К десяти я уже дышал свободнее и даже улыбался. Как и Роман Геннадьевич, которому точно в этом месяце светит нехилая премия."

"— Я пиццу заказала. Не знаю, любите ли, — очнулся от тихого голоса.

Я уставился на Таню и удивился — почему она до сих пор здесь?

— Сойдет, — ответил задумчиво. — Тоже возьми.

— Спасибо, — она нагло ухватила ближайший кусок. — А то у меня в животе уже урчит от голода. Как продвигается, Андрей Владимирович?

Я откинулся на спинку стула и не сводил с нее взгляда, не в силах до конца понять ее поведение.

— Все почти в порядке, Таня. Пара судов нам светит, но там уже вряд ли будет что-то серьезное. Мы отреагировали так молниеносно, что никто опомниться не успел. Потому большинство проблем просто не успело возникнуть, а страховщики уже сегодня сдались — за что спасибо моим юристам и… отчасти тебе. За секундный поиск нужных документов. Вот поэтому я и спрошу — почему? Такой шанс был меня закопать раз и навсегда. Просто переложить одну страховку в другую папку, и я бы на всю оставшуюся жизнь разучился улыбаться.

Она ответила с набитым ртом:

— Не вас закопать, а всю фирму. Это, Андрей Владимирович, разные вещи.

— Ошибаешься, Таня. Это одно и то же. Я сын своего отца, он в самую последнюю очередь хочет видеть на моем месте кого-то другого.

Она вдруг вздохнула и уставилась в стену.

— А может, вы и правы, — признала нехотя. — Наверное, даже справляетесь со своими задачами. Но мое отношение к вам всегда было сугубо личным, я этого и не отрицала. Кофе?

— Да… пожалуйста.

И еще целый час мы оставались вместе, подбивая остатки дел и приводя документацию в порядок. Уже без спешки, спокойно, но оттого и время думать оставалось. Уверен, именно так когда-то сидели наши отцы, разгребая все форс-мажоры. И уверен, что Георгий Константинович ни разу не покинул офис, пока отец был там.