Злобный босс, пиджак и Танечка (СИ)

Я откинулся на спинку стула и, быть может, впервые за последние два дня улыбнулся:

— Обстоятельства не изменились. Отец навязал тебя мне на полгода, я не могу этого избежать, не разругавшись с ним. Но меня вот что интересует: если я больше не воюю, а ты воевала только поэтому, то зачем же тебе увольняться? Мы ведь оба можем притвориться, что ничего до этого момента не было.

Она вдруг вздохнула и заняла стул напротив, хотя я не предлагал ей присесть.

Уставилась задумчиво в окно.

— Хотите честно, Андрей Владимирович?

— Уж сделай одолжение.

Таня зачем-то тянула время, как если бы сопоставляла, достоин ли я откровенности.

— Тогда честно. Я не выношу вас. Считайте личной непереносимостью.

— А объективные причины для этой личной непереносимости есть? — сдаваться я не собирался.

Она нервно махнула рукой:

— Да вы тут с первого дня все для нее делали! Такого, эм-м, муд… странного начальника я уж точно не мечтала увидеть на своем первом рабочем месте.

Простите уж за честность."

"— Не извиняйся. Именно честности я и просил. Это все претензии ко мне?

— Все, — она на меня так и не смотрела. — И умом я понимаю, что вы должны быть не таким уж однозначным муд… странным. Но я ничего не могу с собой поделать — не выношу и все. Увольте! Помогите нам обоим!

Она почти взмолилась. Но у меня внутри зрела какая-то непонятная радость.

Девица и не догадывается, что все козыри давно у меня. Выхватил из выдвижного ящика чистый лист, пододвинул на ее сторону.

— Пиши заявление на увольнение. Никаких других способов, Таня.

Она зыркнула на меня со злостью:

— Знаете же, что не могу! Отец не поймет, да и Владимира Александровича обижать не хочется после его доброты. У меня безвыходное положение!

— Как и у меня, — только не улыбаться слишком широко, но с каждой секундой сдерживаться все сложнее.

Она встала и посмотрела на меня исподлобья. Сказала со злостью, чеканя слова:

— Тогда я остаюсь. Здоровья вам, Андрей Владимирович, пригодится.

Поднялся на ноги, когда она была уже в дверях, окликнул:

— Таня, а с чего ты взяла, что сможешь вывести меня из себя? С чего ты вообще придумала, что эти твои пакости меня хоть как-то беспокоят?

— Не беспокоят? — она обернулась. — Тогда надо сделать что-то по-настоящему серьезное!

— Изволь.

Кажется, я ее обескуражил. Потому что стерва не нашлась с ответом и вышла из кабинета, напоследок грохнув дверью.

Итак, она не понимает, что происходит, но собирается воевать дальше, вооружившись старой ненавистью. А я понимаю, что происходит, и теперь ни одной позиции не сдам. Это я пострадавшая сторона! Это меня обокрали и не получили заслуженного наказания! Не она мне должна тут свой характер показывать.