Босс, у нас будет малыш!

Хотел, как мягче, а не выходит. Она за четыре месяца так и не запомнила, что я роллы ненавижу.

Смирнова отрывается от телефона, хлопает наращёнными ресницами. Всё же из дома выходила. Сука.

На пухлых губах играет улыбка. Радость озаряет лицо, и девушка подпрыгивает с кровати в одной короткой и соблазнительной пижаме.

Нет. Сегодня я на это не поведусь.

– Куда? – возбуждённо спрашивает и сразу бежит к шкафу. Открывает дверцу, проходит пальцами по вешалке. – Ресторан? Вечеринка? Бизнес-вечер? Что мне надеть? А может это клуб?

Вытаскивает одно платье, покрытое блёстками.

– Вещи собирай.

Застывает. Разворачивается.

И чуть радостно не топает по полу ногами.

– Мы едем в отпуск?!

– Нет, – от грубого слова она тут же тухнет. Так же быстро, как и зажглась. – Собирай вещи. Все. До единой. Свадьбы не будет.

– В смысле? – сжимает в пальцах вешалку и разводит руки. – Это шутка, Макс?

Шутить я люблю. Но не сейчас.

– Я знаю, что ты не беременна. И пила противозачаточные.

На мгновение её лицо полностью меняется. Обескураженно посматривает на меня, приоткрывает губы. И ничего вымолвить не может.

– Да к-кто тебе такую чушь сказал? – приходит в себя. – Ты же витамины мои видел.

Видел. Сверил.

Боже, я как идиот даже заехал в аптеку. Купил витамины эти. Таблетки различаются по цвету, по форме.

Сука умная. В жизни бы не проверил, если бы не Галина Николаевна. Та действительно тётка опытная. Сразу всё поняла. Наверняка от матери наслушалась про Риту, и свои подозрения сказала.

– Я разбираться не буду, Смирнова. Мне хватило твоего вранья.

– Это всё из-за того, что я из дома вышла, да? Как ты узнал? Камеры поставил?

Она осматривается по сторонам, по углам, как будто разыскивая камеры.

Делать мне нехрен?

– Или прослушка где? – паникует. Лицо белеет, а платье вместе с вешалкой падают на пол. И она, как дурочка, поверив в свою же теорию, бросается ко мне обнимает и тихо скулит: – Ну, Макс, прости! Боюсь я пока детей! Молодая я! Мне всего двадцать пять, и я хочу пожить для себя! А ты детей хочешь. А я люблю тебя… Что я могла сделать?

Пальцы сами оказываются на её плечах. Отталкиваю от себя, чувствуя невиданную брезгливость.

– Хватит, – проговариваю уже жёстче. Задрал этот цирк. – Собрала вещи и пошла отсюда.

Она уже подтвердила свои слова. Мне этого достаточно.

Поджимает губы и яростным взглядом проходит по мне.

– Вот значит, как? – милая плачущая девушка стирает притворные слёзы. – Я для него всё, а он меня за одну оплошность в мусорку! Козёл!

– Оплошность была в том, что я дал тебе шанс.

Она, как истеричка, пробегает по своему платью. И наступает на него много-много раз, потому что ей подарил его я.

– Не-е-ет, – тянет, как змея. – Это не ты мне шанс дал. Это тебе меня судьба послала. А ты, козёл такой, не ценишь меня.