Сводный босс

В ушах гремят салюты, от собравшегося напряжения низ живота невыносимо распирает.

— Ты и здесь на вкус, как клубника, — докладывает Гас, задевая губами чувствительную кожу.

Сгребаю простыни кулаками и несдержанно ахаю, окончательно выпадая из реальности, потому что он обнимает мои бёдра руками и жадно проникает в меня языком.

Если бы Ильф и Петров писали современную версию «Двенадцати стульев», то Эллочку-людоедочку вполне могли списать с меня. По крайней мере, её одержимую наслаждением версию. Потому что мой лексикон сузился до «Боже», «Ещё», «Пожалуйста, не останавливайся», «Чёрт» и ещё парочки междометий. Гас не преувеличивал, моя жизнь никогда не будет прежней. Я расскажу об этом дне внукам. Сочиню об этом песню. Нарисую картину. Посвящу этому куннилингусу стих.

Запускаю пальцы в волосы Гаса и тяну их вверх.

— Я ведь так и не извинилась перед тобой, помнишь?

Он переводит на меня затуманенный взгляд и вопросительно поднимает брови.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Мотаю головой и хитро улыбаюсь.

— Нет, хочу одновременно принести свои извинения.

Секунду Гас изумлённо таращится на меня, а потом хрипит:

— Блядь, а ты точно настоящая?

— Считай, это подарком на Рождество от русского Санты, — усмехаюсь, поднимаясь на локтях.

Гас не сводит с меня глаз, словно наблюдает рождение новой кометы, ложится на спину и перекатывает на себя.

— Гас-младший просит передать тебе, что в Гасвилле в твою честь поставили памятник.

Я не успеваю ответить, потому что он прижимается ко мне в глубоком влажном поцелуе, от которого у меня сводит пальцы на ногах.

— Переворачивайся, матрёшка, — шепчет, отстраняясь, — сейчас ты лишишь меня девственности. Мой первый в жизни «шесть — девять».

Хочу сказать, что мой тоже, но решаю смолчать. Ему необязательно знать о моём ограниченном сексуальном опыте.

Устраиваюсь в правильной позе, которую пару раз видела в порно, и с трепетом разглядываю его член. Блин, его облучали, что ли, в детстве. Отчего такой кабачок вымахал. Я не знаю, почему женщин возбуждает минет, но я знаю одно, я очень хочу сделать его Малфою. Даже слюна во рту собралась.

— Матрёшка, — прерывистое дыхание Гаса щекочет мои ягодицы, — пиздец, какой у меня вид. Ты разрешишь мне себя сфотографировать?

— Ты больной, знаешь ведь? — шепчу и обхватываю его член рукой. Красивый. Старик Сифреди обзавидовался бы. Секунду любуюсь им, набираю в лёгкие побольше воздуха и осторожно опускаюсь на него ртом.

Позади слышится шипящий протяжный вздох. Горячие ладони обхватывают мои ягодицы, и я чувствую тёплое прикосновение языка между ними. Сдавленно стону, чувствуя вибрации эха в себе. Кажется, Гасу тоже нравится.

— Матрёшка, исторический момент: США целует Россию в задницу.