Сводный босс

— Трусики или сама сними, или я запихну их в тебя, — киваю на её бёдра.

Матрёшка похотливо облизывает губы и, не отрывая от меня взгляда, начинает стягивать их вниз. Элитная стриптизёрша. Похотливая шлюха. Жадно слежу за её движениями. Кусок кружева повисает на тонких щиколотках, матрёшка отпихивает его от себя небрежным движением ноги и вздёргивает бровь.

— Ещё указания?

Пиздец. Голая. Ни единого волоска. Всё, как младший любит.

Нетерпеливо хватаю её за бёдра и поднимаю на себя. Ноги в чулках моментально обвивают мою талию, жар промежности обжигает живот.

— Только одно, — хриплю ей в ухо, — кричи громче, стерва."

"В штанах у меня полный ахтунг — генерал-фельдмаршал Кутузов, обнажив саблю, рвётся крушить неприятеля. Пока мы трахаем друг друга языками, приваливаю матрёшку к туалетному столику и скидываю джинсы. Ведьма отстраняется и затуманенным взором впивается в мой член. Я, в свою очередь, опускаю взгляд между её бёдер и чуть не скулю от восторга. Её розовая раскрытая плоть прямо передо мной. У матрёшки даже вагина красавица. Лауреат «Порно-Оскара». Сжимаю в руке младшего и, утыкаясь в её горячую влажность, начинаю медленно водить им между складок. Матрёшка дёргается и пытается ногами подтолкнуть меня к себе.

— Умоляй трахнуть тебя, — пытаюсь держать позиции альфы, хотя у меня от трещащей по швам эрекции зубы сводит.

Сла-ва хнычет, прикусывая губу, и мотает головой.

— Проси, дрянь, — надавливаю ей на клитор, — ты же для этого ко мне припёрлась.

Матрёшка стонет громче и применяет запрещённый приём, кладёт подушечки пальцев себе на соски и начинает выводить медленные круги, гипнотизируя меня взглядом.

— Сука, — вырывается из меня. Тугая волна крови ревёт в ушах, и я одним движением загоняю в неё член до упора.

Глаза ведьмы широко распахиваются и влажнеют. Прекрасная амазонка. Чудо-женщина. Узкая. Почти девственница. Младший уже готов рыдать от счастья, а у меня просто крыша едет. Не могу оторвать от неё взгляда и просто замираю внутри неё, коллекционируя это мгновение. До тех пор, пока не слышу грёбанное:

— Ещё, Гас.

Прикрываю глаза, выходя из неё, и снова толкаюсь до основания. Матрёшка упирается головой в стену и стонет: «Boje moi»

Это лучше, чем охуенно. Охуенно в тысячной степени.

Обхватываю её затылок и подтаскиваю к своему лицу, вдыхая запах.

— Нравится, когда я трахаю тебя, дрянь?

И сейчас эта грубость даже не моя сексуальная причуда. Потому что она и есть дрянь, потому что вертит мной, как хочет. Потому что, когда всё закончится, совесть убьёт меня. Потому что сделала меня слабаком.

— Нравится.

Моргает и облизывает губы.

— По-русски скажи, — требую, стискивая её волосы.

Теперь меня ещё и русская речь вставляет.