Босс не терпит отказов

— Кира, мне эти две недели дались очень тяжело, — Виктор опять наступает тихим хищником, — и я не показывался по одной лишь причине.

— По какой? — капризно веду плечиком.

— У хирурга я был, — Виктор едва заметно кривится. — Понимаешь?

— Нет… — пячусь.

— Он больше не кастрат, — заявляет мама.

— И мне было противопоказано видеть одну милую и невероятно сексуальную малышку, — Виктор хищно улыбается. — И даже слышать ее голос. И думать.

— Это ничего не меняет, — неуверенно говорю я.

— Кира, милая моя…

Я отступаю, Виктор шагает за мной, а за ним толпой семенят кришнаиты. Мама жмется к Игорю и уже не скрывает улыбок и слез умиления. Как она быстро поменяла свое отношение к Виктору. Весь день на него бурчала, а сейчас и не думает его обложить матами и ругательствами.

— Я так тосковал по твоим губам…

Щеки вспыхивают горячим румянцем.

— И мне было чертовски больно, Кира, — шумно выдыхает Виктор. — Я вечерами сидел с пакетами льда.

— Так вот зачем тебе было столько льда, — охает Игорь. — А я еще думал, чего ты так ходишь в раскорячку.

— Готов на любые жертвы ради любви, — Виктор ласково улыбается. — Ради тебя.

У меня по щеке бежит слеза, а ноги так и рвутся бросить меня в раскрытые объятия, но я не верю в тихие слова. Вдруг это опять жестокие манипуляции, чтобы склонить к близости на ортопедическом матрасе? Мужчины очень коварны в своем желании подчинить строптивых жертв.

— Так! — вперед выходит сердитый Брахман и сводит седые брови вместе, — готов ли ты засвидетельствовать свою любовь и заключить брак перед ликом Великого Отца Кришны?

Глава 27. Любовь и Кришна

— Готов? — грозно повторяет Брахман.

Его паства в тревожном ожидании замолкает. Мама распахивает глаза, а Игорь сжимает кулаки. Если Виктор ответит неправильно, то ему сломают нос.

— Готов, — глаза Виктора вспыхивают решительностью.

— Что? — сипло отзываюсь я. — Нет… ты не готов…

— Господи! — взвизгивает мама. — Двойная свадьба!"

"— Что? — опять повторяю я, и кришнаиты синхронно делают шаг ко мне. — Так, подождите…

Обступают меня, и десятки рук тащат к двери подвала. Меня оглушает радостный смех, восхваления Великому Отцу, который благословит сегодня еще одну влюбленную пару.

— А у меня спросить, готова ли я…

— Да по твоим глазам, доченька, все видно, — воркует мама. — Господи, а я так переживала, что ты останешься одна в пустой квартире…

Не успеваю опомниться, как на меня накидываю красную тряпку, торопливо оборачивают в нее. Брахман требует Виктора снять пиджак, и на него натягивают белую рубаху. Мажут нас красными пальцами по переносицам и усаживают возле тазика с углями на подушки.

— Но…

— Лучше тебе не расстраивать этих ребят, — шепчет Виктор, коснувшись моей ладони мизинцем. — Портить веселье кришнаитам чревато.