Босс моего бывшего

Он вытирает что-то красное с кулаков и недобро щерится, глядя на неё немигающим ледяным взглядом.

– Это… это кровь? – взвизгивает Юля, а Валера смеётся.

– А то!

Он демонстративно бросает тряпку на пол и, прикрыв за собой дверь, уходит.

– Валера разошёлся, – качаю головой и ногой отбрасываю тряпку. – Гадость.

Юля выполняет ещё одну просьбу, покорная и готовая на всё, лишь бы её не постигла участь Вадика. Она даже не спорит. Лишь решительно закусывает губу, я заставляю её записать ещё одно видео. Частное, без софитов и личного гримёра. Просто Юля и камера, один на один.

Глядя в экран, Юля рассказывает обо всём: об обмане, фальсификации и подтасовке фактов. О чужих детях в её животе и придуманном бесплодии. О случившемся разводе и невозможности сохранить то, что давно уже не является семьёй.

Это не для журналистов, хотя Юля знает: в любой момент я отдам им запись, стоит ей хоть на километр ко мне приблизиться. Но в основном это для Вари. О ней я думаю даже тогда, когда ничего, кроме ярости, не испытываю.

Юля, дрожащая и опустошённая, садится в машину Валеры, и тот подмигивает ей, вызывая новый приступ ужаса. Я знаю, что она больше никогда не появится в моей жизни, не после того, что пережила сегодня.

Машина трогается с места и медленно покидает территорию. Лишь раз уже бывшая жена оборачивается, мазнув по мне растерянным взглядом. Прощай, Юля.

Прощай навсегда.

Глава 51 Дмитрий

– Вы меня убьёте? – спрашивает совершенно целый и абсолютно невредимый Вадик.

Он выглядит… смирившимся. Обречённым и готовым к любым последствиям. В подвале ярко горит лампа, висящая на тонкой цепочке под потолком, и лицо Вадика в этот момент выглядит по-детски пухлым и наивным.

– А должен?

Вадик глотает скопившуюся во рту слюну и неуверенно пожимает плечами.

– Можно я всё объясню?

– Избавь меня от подробностей твоей любви к моей жене, – хлопаю его по плечу, и Вадик слегка покачивается, но на ногах стоит крепко.

Сильный мальчик. Другой бы обоссался, но у этого штаны сухие.

– Я… мне было очень её жалко, – признаётся и всё-таки отводит взгляд. Закинув руки за спину, он напрягается весь, в струну вытягивается. – Она так много плакала, когда ездила к вам… ну, в ту квартиру. И вообще…

– Дай угадаю: она героически рыдала, всем своим видом намекая на моё равнодушие и своё одиночество?

Вадик резко кивает, ковыряя носком ботинка каменный пол.

– В один момент я очень вас ненавидел, – шмыгнув носом, с удвоенной силой ковыряет пол, словно решил подкоп сделать. – Но сегодня… я вдруг понял, что ей на меня плевать. Она просто использовала меня.

Последние слова он выплёвывает с такой злостью, и лицо становится жёстким.