Босс моего бывшего

 – Я знаю, что он с тобой должен был встретиться. А после этого прислал мне сообщение и бросил. Сказал, что уезжает за новой жизнью, в которой мне нет места.

– Избавь меня от цитирования любовных записок, – насмешливо улыбаюсь и ставлю свой бокал на соседний столик. – Может, парень наконец прозрел? Избавился от тебя и убежал, счастливый.

– Ты его заставил? Я знаю, что ты! Я только доказать не могу, но я уверена. Как ты мог? Ты, мстительный урод, – шипит, знатно меня веселя.

Часы бьют полночь, я, как та Золушка, стремлюсь покинуть торжество.

Наверняка Настя что-то ещё хочет у меня спросить, но я не хочу слушать."

"– Всего доброго, Анастасия. И да, прими совет от старого друга: сходи к психологу. Ты сама не знаешь, что тебе нужно, а ещё твои мысли пугающе прыгучи. Пять минут с тобой поговоришь, а уже голова кругом.

Я разворачиваюсь и иду к выходу, но Настя не отстаёт:

– Поклонский, скажи мне другое: почему Стас такой жестокий? – она пытается до меня дотронуться, но Валера хмурит брови, и Настя бросает гиблое дело воздействовать на меня физически. – Он у меня всё заберёт. Всё!

В просторном холле ресторанного комплекса много людей, но Настя не обращает ни на кого внимания. Только на меня смотрит, ждёт ответа.

– Ты слишком долго думала, что тебе всё можно, – бросаю через плечо, а Валера уже открывает входную дверь и терпеливо ждёт, пока выйду. – Оказалось, что не всё. Прощай, Настя. Надеюсь, ты разберёшься со своей жизнью.

Когда размещаемся по машинам, и Паша заводит мотор, я замечаю того самого слюнявого поклонника. Он выводит из ресторана Настю, что-то заливая ей в уши, а она смеётся и позволяет себя провести к его автомобилю.

Ну что ж? Эта баба точно не пропадёт.

Глава 43 Варвара

Я не могу ему сказать. Не сумею выдавить хоть слово о беременности, когда Дима так измотан и устал после званого ужина. Или это был благотворительный вечер? В общем, неважно, где он был, главное, что его там выжали, как лимон.

– Не думала, что все эти ваши богатые сборища – такой тяжёлый труд, – смеюсь, решительно забирая у него пиджак. – Неужели там настолько плохо?

– Там отвратительно.

– Почему у меня такое чувство, что ты меня жалеешь и не называешь вещи своими именами?

Дима привлекает меня к себе, зарывается носом в волосы и тяжело вздыхает:

– Я не хочу при тебе материться, – смеётся сдавленно и, обхватив моё лицо руками, страстно целует. – Как же я по тебе скучал. Ты пахнешь домом, знаешь?

Задыхаюсь от этой внезапной откровенности. Что это? Признание в любви? Обещание, что мы всегда будем вместе?

– Я пахну готовкой, – чтобы скрыть неловкость, трусь носом о его грудь.

У меня не хватает слов, чтобы выразить свои чувства. Просто отдаюсь во власть его поцелуя, тянусь к Диме всем телом, всем своим существом.