Босс моего бывшего

Бар «Белая лилия» даже внешне выглядит убогим: пыльная площадка около входа, кривая вывеска, грязные окна. Несмотря на сентябрь, на стекле ещё висят снежинки, а объявление гласит, что в Новогоднюю ночь посетителей ждут скидки и акции.

Подхватив папку, я выхожу из машины и, не оглядываясь, иду к бару.

Куда без колокольчиков? Они звенят над головой, стоит войти в помещение. Звук мерзкий и фальшивый, но это не самая главная беда «Белой лилии». Внутри… грязно. Нет, полы моют и вроде как пыли нет, но никакой уборкой мерзость отсюда не убрать. Она воздух пропитала, и ароматы пива и солёной рыбы добавляют атмосферности.

Меня никто не встречает, и это к лучшему. Пить я не буду, есть тоже – мне всего лишь нужно перекинуться парой слов с сусликом.

А вот, кстати, и он.

Вначале замечаю бритый затылок Валеры, его широкую спину, за которой видно лишь плечо суслика, но этого достаточно, чтобы почувствовать ярость, поднимающуюся со дна души.

Интересно, если я грохну суслика сейчас и размажу его мозги по кирпичной кладке, сильно ли удивится продажный владелец «Белой лилии»? И сколько придётся доплатить за клининг и беспокойство?

Плохие мысли, Дима, очень плохие. Но желание уничтожить суслика физически очень заманчиво.

В детстве я мечтал иметь устройство, которое поможет читать чужие мысли. Когда вырос, понял, что это стало бы худшим изобретением человечества, потому что то, что творится сейчас в моей голове, нельзя транслировать массам. Испугаются.

Валера оборачивается и криво усмехается. Не знаю, каким образом он заставил суслика остаться на месте, но результат радует.

Я не держу в охране тупых – мне не нужна грубая сила. Любой, кто на меня работает, обладает талантом втираться в доверие и делать всё тихо, не привлекая внимания посторонних.

Помещение небольшое, я преодолеваю его за десяток шагов, и только тогда суслик поднимает голову от бокала с пивом и… улыбается. Широко и так искренне, что я оторопело смотрю на него несколько секунд, не зная как реагировать.

– Дмитрий Николаевич, – не прекращая улыбаться, Лёня поднимается на ноги и протягивает мне руку.

– Обойдёшься, – выразительно смотрю на его руку, и Лёня скисает, как молоко на солнце. Неловко плюхается на стул, а Валера нас покидает.

– Вы, правда, хотите, чтобы я в холдинг вернулся? – берёт быка за рога, а я мысленно обещаю выписать Валере премию.

Он отличный психолог, мой верный оруженосец. Вон, как Лёню обработал, что он буквально от счастья и надежды светится, легко поверив в ложь.

Я кладу на стол папку, подталкиваю её к Лёне. Я не хочу ни к чему тут прикасаться, даже сидеть на стуле неприятно, но пять минут как-нибудь потерплю.

– Прочитай, – прошу, кивком головы указывая на папку. – Там много интересного.