Босс моего бывшего

«Боюсь, я не до такой степени раскованная…»

«Меня это больше чем устраивает. Увы, я не из тех мужиков, которые радуются, видя своих женщин на обложке Плейбоя».

«Постараюсь не сильно расстраиваться по этому поводу».

«Будь уж так любезна».

Весь путь до ресторана мы обмениваемся сообщениями. В них многое кроется между строк: игривость, сексуальность, от которой срывает крышу и краснеют щёки. Дима умеет выразить мысль так, что у меня от предвкушения дрожат коленки.

Читая очередное сообщение, не могу сдержать улыбки. Грудь распирает от неконтролируемого счастья, в солнечном сплетении что-то незримое искрит. Я наверняка дурочка, ну и пусть.

У Поклонского обычно много работы и обязанностей перед другими, чтобы вот так запросто закидывать меня смсками. Но сейчас он будто бы отбросил в сторону долг, амбиции и стремления ради того, чтобы просто переписываться с женщиной, которую любит. Разве это не самое важное?

Ой, что это за дичь в моей голове? В смысле – любит? Что это я себе напридумывала?

Но подумав об этом вдруг, уже не могу избавиться от наваждения. Странно думать, что между нами любовь. А если не она, то что? Простая похоть? Но разве мы не удовлетворили её сполна? Разве не должны были уже насытиться и разбежаться, если ничего кроме страсти между нами нет? Хм…

Машина останавливается на перекрёстке, а справа маячит ярко-красная вывеска. Змея и чаша – аптека. Все смутные подозрения этого дня наваливаются комом, и я решаюсь.

– Давайте свернём к аптеке, – прошу водителя, – мне нужно купить лекарство.

Тест на беременность мне нужно купить, но постороннему мужчине об этом знать не нужно."

"В крошечной аптеке пахнет антисептиком. Тошнота подкатывает к горлу, и приходится задержать дыхание, чтобы не опозориться перед милой женщиной, стоящей за прилавком. Я неловко улыбаюсь ей, незаметно щипаю себя за тонкую кожу на внутренней стороне предплечья, и становится чуточку проще.

Провизор поправляет воротник белого халата и терпеливо ждёт, когда я определюсь, но я беру паузу – мне нужно время. Облечь свои подозрения в слова непросто.

За спиной распахивается дверь, и обеззараженный воздух наполняется запахами осени. Звенят колокольчики над входом, и миловидная старушка семенит к прилавку, поглядывая на меня.

Подходит ближе, комкает в дрожащих морщинистых пальцах рецептурный листок.

– Деточка, ты стоишь? – спрашивает, и высокий голос трескается и будто на части рассыпается.

– Проходите, я пока смотрю.

– Спасибо, деточка, а то сын приболел, тороплюсь.

Она одаривает меня ласковой улыбкой, а глаза сияют надеждой, когда сына вспоминает.

Сын… О, Господи. Судьба со своими знаками ещё та юмористка.

Проходит, наверное, минут пять, и снова телефон оживает.