Белоснежка и босс Громов

Босс специально обогнул парк три раза, прежде чем припарковаться у самого входа в офис.

— А так можно? — удивилась я, потому что злыдня Сергей гнал от входа все машины, даже курьерские и такси.

— Мне? Ты спрашиваешь?

Действительно! О чем я спрашиваю, кто запретит громовержцу припарковать свою навороченную тачку хоть на крыше офиса?

Я выпросила босса навестить ботанический сад Ильи, часа два потратила на полив и подкормку, потом зашла на четвертый этаж в выделенную мне подсобку для склада. Затем остановила лифт на пятом этаже, чисто чтобы проверить, что новый ключ действительно пускает меня на любой уровень без ограничений.

И только потом пришла к Андрею, по уши погруженному в работу. Но стоило мне зайти, как босс отложил ручку, поманил меня пальцем, и когда я подошла, посадил перед собой на стол, поверх кучи папок и отчетов.

Вот что я в нем люблю, так это внезапные порывы. Только что был серьезным холодным владельцем крупной фирмы, а через мгновение стал страстным жадным любовником моего тела.

Я сдалась сразу же. Смысла не вижу держать оборону, когда между нами вроде как отношения. К тому же о последствиях, то есть их отсутствии, он уже позаботился.

Тут я горько усмехнулась. О Маринке он так не заботился, а обо мне — да. Гад.

Пока я балдела от поцелуев, осталась без трусов и кофты, причем сам Громов предпочел не раздеваться, позволив только расстегнуть ширинку и достать твердый, налившийся, увитый набухшими венками член.

В изнеможении я легла на стол, сгибая колени. Громов подтянул мои бедра к краю и с тихим урчанием вошел внутрь на всю длину. Тело непроизвольно выгнулось, заходясь в первом и далеко не последнем спазме удовольствия."

"Вот черт, если потом, всю оставшуюся жизнь мне придется называть Громова ""мой дорогой зять"", вспоминать я буду этот самый момент, когда он стоит надо мной в строгом костюме, закинув голову, и рычит, вбиваясь в меня. Как жадно тискает грудь, обязательно задевая чувствительные соски, заставляя меня закатывать глаза и стонать от переполняющих эмоций, как судорожно сглатывает, и я вижу дергающийся кадык. Мы думаем об одном и том же, что ужасно хочется целоваться, трогать друг друга, кусаться, тискать, потому что к удовольствию процесса примешивается жадность обладания. Мне не хватает его губ, его трущихся о кожу щетинистых щек. Ему моих пальцев в волосах, легких покусываний в шею, мурашек и охов, когда он играется языком с сосками.

Нет, офисный стол определенно не самое удобное место для траха, для полной отдачи. Но даже самое неудобное место не спасает нас от фееричного конца!

Я захожусь в крике и зажимаю бедрами Громова между ног.