Босс для Несмеяны (СИ)

В самом центре сидит Батянин Андрей Борисович, харизматичный черноглазый мужчина с жутковатым шрамом на поллица, лет сорока на вид.

По правую сторону от него я вижу Короленко, который время от времени перекидывается замечаниями со своим соседом — медовым шатеном Царевичевым Артёмом Александровичем.

Чуть дальше неподвижно-скучающей статуей восседает меланхоличный красавчик в неформальном трикотажном лонгсливе и с сединой в темных волосах — Морозов Матвей Эдуардович.

Последнего я сразу узнаю.

Это первый вокалист рок-группы «Морозный клан», по которому сохло немало девчонок из нашей школы. И многие до сих пор остаются его преданными фанатками. Что касается меня, то я всегда предпочитала кантри и авторское соло, но всё равно не отказываю себе в удовольствии полюбоваться живой рок-легендой... которая, кажется, вот-вот начнет зевать от скуки прямо на планерке. Творческая натура как-никак.

Я сдерживаю смешок и перевожу взгляд на левую сторону стола. Там зрелище куда веселей.

С дальнего края устроился очень недовольный хищный брюнет — Волчарин Максим Романович, — и недоволен он однозначно двумя другими партнерами, которые сидят между ним и Батяниным. И посмеиваются над чем-то, как хулиганистые двоечники. Кстати, и выглядят эти двое весельчаков — Бояров Василий Андреевич и Лебеда Тимур Аркадьевич, — значительно моложе остальных. Хотя это может быть и следствием несерьезного поведения...

Во всяком случае, когда их веселье привлекает внимание Батянина, тот быстро их одергивает, и планерка снова возвращается в скучное рабочее русло.

Крутой мужик. И страшный такой.

Неудивительно, что все его слушаются, как шелковые, при одном только взгляде на пугающее лицо...

Смутная тревога возникает словно из ниоткуда. Я хмурюсь, соображая, что ее вызвало, и быстро прихожу к выводу, что это — имя главного босса корпорации «Сэвэн».

Батянин Андрей Борисович...

Так, стоп.

Батянин?!

От потрясения я даже забываю дышать.

Сижу на месте, как парализованная, и широко раскрытыми глазами таращусь на изуродованное шрамом лицо человека, который является моим биологическим отцом. Если верить наспех брошенным словам Глеба Мрачко, конечно.

В жестком освещении зала для конференций Батянин выглядит настоящим франкенштейном. Очень уж гротескно на его щеке подчеркивает страшный шрам игра света и тени. Придает ему объемность и притягивает внимание.

Мой отец...

Господи, это мой отец. Настоящее чудовище. Холодное, равнодушное и жестокосердное.

Не могу перестать смотреть на него.

Да, он жуткий... и в то же время в нем чувствуется такой высококонцентрированный магнетизм сильной личности, что Герману до него расти и расти!

При этом сравнении меня охватывает ужасная тоска по несбывшемуся отцу, который мог бы у меня быть.