Босс для Ледышки (СИ)

Она нахмурилась:

— Там, надеюсь, никакие кодовые замки, шифры и пароли не понадобятся?

— Нет, — Андрей поставил салат на середину стола, — только скан роговицы левого глаза.

— Умора, — мрачно прокомментировала Миронова и отправилась за «добычей».

***

А они вполне могли бы сосуществовать без постоянных перепалок и вербальных дуэлей, подумалось Андрею, когда они в молчании поглощали ужин. Салат, кстати, получился обалденный — Миронова добралась до шкафчика со специями и как-то так поколдовала над их смесью, что от салата его теперь было за уши не оттащить.

Интересно, где по шкале странности от одного до десяти оказалась бы его просьба поделиться рецептом? Он бы его своей маман подсунул, чтобы опробовала.

А пока Андрей без зазрения совести расправлялся с салатом, вскипел чайник, и Евгения Станиславовна кинулась заваривать чай, будто это он был у неё в гостях, а не наоборот.

Отправляя в раковину грязную посуду, Андрей следил, как она обдаёт кипятком заварочный чайник и изучает содержимое украшенной листьями жестяной банки с надписью «Tea».

— Что, вы и тут эксперт? — он приподнял бровь. — И как у нас обстоят дела с чаем? Одобряете?

Миронова с непоколебимо серьёзным видом кивнула и приступила к завариванию.

Но окончание дня складывалось подозрительно мирным, чтобы от осознания этого факта не насторожиться. Просто им обоим был необходим перерыв на восполнение энергетических ресурсов, только и всего.

Потому что уже за чаем Миронова оживилась, переключившись в режим активного планирования.

— Время позднее, Андрей Владимирович, поэтому давайте решим, что мы будем делать дальше.

— Спать?

— Предлагаете прямо сейчас отправиться в постель? — строго переспросила она, потом вдруг моргнула и уставилась в одну точку, будто осознала, что сболтнула нечто исключительно неприличное. — В смысле… я… в смысле, не мы с вами…

Он ничего не мог с собой поделать, он завороженно наблюдал, как из-под пушистого воротника по стройной шее вверх поднимается волна густого румянца. Да он бы и не подумал, что она сказала нечто из ряда вон выходящее. Понятно же, что она имела в виду… не это.

Евгения упёрлась локтями в столешницу и буквально рухнула лицом в раскрытые ладони, пробормотав оттуда едва различимое:

— Простите, бога ради.

— Евгения Станиславовна, — он изо всех сил старался вытравить из голоса даже намёк на улыбку, — мне кажется, вы недооцениваете мои умственные способности. Если вы посчитали, что я восприму ваши слова как приглашение…

Она вдруг так яростно замотала головой, что он замолчал.

— Нет, простите. Я… очень устала. Мысли путаются. Я иногда болтаю что-то, и мозг за языком не поспевает. Просто всё это… я очень переживаю. Как быть с бумагами. Как быть с отъездом. Как быть с Катериной.