Босс для Гадкого утёнка (СИ)

Сам весь такой брутальный, серьезный… но какой у него при этом взгляд! Нежно-тяжелый и тягучий, как мед. В такой нырнешь и уже не выплывешь.

Эх, обзавидоваться можно! Бывают же у людей такие яркие романтические отношения… Какая счастливица эта Катя! Вот же подфартило ей в жизни. Я тоже так хочу.

— Надо будет участвовать вместе с Диной и Алёной?.. — нерешительно спрашивает счастливица, и Боярка с умиленно серьезной физиономией кивает:

— Твоя проницательность безгранична. Давай, соглашайся, пока Царевич добрый. Будет весело.

Катя изучающе смотрит поочередно на меня и на девушку в красном. Вот бы согласилась. В компании с нормальным человеком всегда легче работается. Опять же, будет с кем поболтать о своем, о женском и пожаловаться на проклятые туфли.

— Ладно, попробую, — говорит она, словно прочитав мои мысли.

— Хвала небесам! Она согласилась, — Боярка с пафосом простирает руки вверх, а затем предвкушающе потирает ладони. — Ну, за дело!

И во второй уже раз за день мои ожидания категорически не оправдываются.

«Делом» оказывается отнюдь не какой-нибудь конференц-зал с бутафорским фоном для видеосъёмки… а самая настоящая морозильная камера гигантских размеров. Фактически это та же комната, просто отделка у нее очень специфическая. Все из толстенной нержавейки плюс холодильно-климатическая аппаратура на стенах.

Повсюду аккуратно разложены куски и глыбы льда самых разных размеров. Есть даже несколько статуй изо льда, и все они изображают горы. Более того — в морозильной камере трудится несколько человек в теплых куртках, и все они дружно лепят, судя по всему, самого последнего снеговика из готовых шести. Делают заключительные штрихи, вроде носа из морковки, прутиков-пальцев и черных глаз-бусин.

А ещё здесь холодно… очень холодно. Прям как в декабре. И мои зубы немедленно начинают выбивать дробь.

— Мы будем снимать рекламный ролик здесь? — с тихим ужасом спрашиваю я Боярку в надежде, что тот просто шутит.

Ведь шутит, правда?

— Бояров, ты сдурел? — раздается недовольный голос Артёма в унисон моим мыслям. — Заморозишь девчонок!

— Спокойствие, только спокойствие, не руби с плеча, Тёма, — отмахивается Боярка, щёлкая пальцами. — У меня всё продумано.

Нам приносят теплые серые одеяла с серебристым орнаментом. Наверное, из гостиничных номеров взяли.

Я закутываюсь в свое одеяло аж с головой, потому что у меня даже уши начинают замерзать. Что поделать, если организм от природы зябкий? Мне вообще от любого прохладного сквозняка становится некомфортно. Если, конечно, на улице не шпарит тридцатиградусное пекло.

— А что с платьем для нашей Екатерины Николаевны-то? — интересуется Боярка, и я снова задаюсь вопросом, почему он называет девушку по имени-отчеству.