Босс для Алёнушки

демонстрирую всепобеждающую силу любви», - хочу добавить, но осекаюсь. Потому что снеговик под моей ногой по-прежнему безносый. А морковка, которую я только что воткнула в него, торчит из самого нижнего снежного кома. И это самая ужасающая пошлая пародия на мужской половой признак, которую я когда-либо видела.

Где-то на заднем фоне слышу, как покатывается со смеху Дина и начинается какая-то суета, но не обращаю на это внимания. В ушах шумит кровь, прихлынувшая к горящему лицу. Я сконфуженно пихаю морковку в бок кончиком туфли, и та снова отваливается.

Боковым зрением замечаю, как босс неспешно направляется ко мне, и от напряжения у меня деревенеет спина.

- Суровая ты, Алёна, - вкрадчиво говорит он, почему-то уже без тени веселья в тоне. - Обломала беднягу, да ещё и гордости лишила.

Я через силу расправляю плечи и мужественно сообщаю Боярову в лицо:

- Ему это на пользу. А то женщины слишком его избаловали, и он совсем перестал их... уважать.

Глава 11. Боссы на взводе

Бояров смотрит на меня как-то по-новому. Причем так долго, непонятно и пристально, что взгляд его серо-голубых глаз начинает волей-неволей гипнотизировать аж на подсознательном уровне.

Чувствую, что растворяюсь в их удивительной яркости. Обычно глаза моего босса полны самоуверенной беспечности и лёгкомысленной насмешки, но сейчас в них нет ни капли веселья.

- А может, проблема не в нём, а в самих женщинах? - медленно отвечает он на удивление спокойным и серьезным тоном. - Может быть, он просто разочаровался однажды. Очень давно. И его сердце... покрылось коркой льда.

- Коркой льда? - тихим эхом повторяю я за ним, как зачарованная.

- Ага. Такого, знаешь, очень плотного и несокрушимого, вроде айсберга. И теперь ему только и остаётся напевать про себя: «А я такой холодный, как айсберг в океане...»

У меня почему-то вырывается непроизвольное:

- Мне очень жаль.

Контакт наших глаз никак не удается разорвать. Стою столбом и дышу через раз, а руки подрагивают от бушующего внутри смятения. Босс вдруг растягивает свои красивые насмешливые губы в улыбке, но в глазах эта улыбка не отражается. И все равно её обаяние с такого близкого расстояния безумно опьяняет меня и дурманит.

- Ничего страшного, - он небрежно пожимает плечами и, быстро наклонившись подбирает с пола злополучную кривую морковку. - Ведь это всего лишь снеговик. Тело из снега, сердце изо льда. Для него это нормально, и он уже неисправим... Дай мне свою руку.

Совершенно растерявшись от этой затейливой игры слов, я машинально выполняю мимолетную просьбу Боярова. И только потом понимаю, что сама только что прикоснулась к нему первая. Позволила своим дрожащим пальцам лечь поверх его протянутой ладони...

И понимаю, что попалась в расставленную хитроумную ловушку.