Босс. Абсолютная власть

— Славик, Славик, — промурлыкала игриво. — Я тебя съем!

— За что кусать изволите?

— Везде! Все мое! — я несла несусветную чушь, которую в трезвом уме никогда бы не сказала. Но все бывает в первый раз. И это мне нравится, как и Славе.

Когда мои ладони соскользнули с его жесткого, подтянутого живота, ощутила то, от чего в трусиках стало мокро. И теперь держите меня семеро, я съем этого козленка, гордо именовавшего себя Сатиром. Ха.

Он повернулся ко мне, обхватил меня, притянул к себе… И я завелась так, что не нужна мне ни ласка, ни слова на ушко.

Но мне нравилось играть.

Сегодня во мне говорит изумительная доза алкоголя, ровно такая, какая требуется для раскрытия внутренней мартовской кошки. Поэтому я мягко высвободилась из нежных объятий, скользнула ладонью по сильной груди и сжала пальцы на эрекции Славы. Он шумно вздохнул и улыбнулся:

— Я весь твой.

Приласкав крепкий ствол сквозь шорты, я медленно опустилась на колени и так же неспешно стянула с него шорты.

— Ты не надел белье? — я поперхнулась смешком, — это как-то странно.

— Тебя ждал, — хмыкнул он и шевельнул бедрами, отчего его крепкий, налитой стояк чуть качнулся.

Глядя ему в глаза, я оставила целомудренный поцелуй на мокрой головке. Ну, если конечно соприкосновение губ и члена можно назвать целомудренным. Тем не менее я не спешила пускать его в рот, просто касалась губами. То там, то тут. Играла с ним, как он играл со мной.

— Вика.

Я встала и толкнула его на стул. Слава подчинился, только вскинул в удивлении бровь. А я села к нему на колени и коснулась губами подбородка. Его член оказался зажат между нами.

— Кажется, твоя футболка будет испорчена, — шепнула я ему на ухо. — Знаешь, чего я сейчас хочу? Я хочу чтобы твой толстый крепкий член заполнил меня полностью. Я хочу увидеть звезды, Славик.

С этими словами я приподнялась и, отодвинув край трусиков, впустила в себя его стояк.

— О, да! — и начала быстро двигаться, насаживаясь до упора.

От острых, разрывающих сознание ощущений закрывались глаза. Я жмурилась, облизывалась и стонала. Слава подхватил меня под бедра, чуть приподнял принялся толкаться в меня. Снова и снова, снова и снова, сильно, мучительно хорошо. Как будто он не знающая усталости машина. Еще и еще, еще и еще. Он толкался в меня и одновременно чуть опускал меня вниз, насаживая на себя как куклу. И его лицо, лицо потерявшегося в ощущениях мужчины, приобрело по-звериному притягательные черты — чуть оскаленные зубы, заострившиеся скулы.

— Держись, — вдруг выдохнул он.

Я не успела ни понять ничего, ни спросить. Просто вдруг оказалась лежащей на спине на столе. Что-то со звоном упало на пол, но мне было абсолютно все равно.