Босиком по стеклу

 — Или вы делаете так, как говорю я, или игра окончена.

— Безрассудный ход, племянница. А не думаешь ли ты, что я могу переиграть тебя, пойдя к Николасу Прайду? — выплёвывая каждое слово, словно это была серная кислота, способная обжечь мне лицо, дядя Морган явно начинал терять самообладание.

Отчего сразу стало понятно, что люди, желающие пододвинуть Джея, давят на него куда сильнее ожидаемого и делают это настолько сильно, что он даже готов пойти на откровенный шантаж. Откровенный, вот только совершенно не осуществимый, ведь он слишком сильно боится Ника, чтобы заикнуться о том, к чему и сам приложил руку.

— Идите, — пожала плечами не в силах сдержать улыбки, — если верите, что с помощью этого сможете меня переиграть. Доказательств у вас всё равно нет. Телефоны одноразовые, ни писем, ни сообщений у вас нет. Всё, что вы от меня узнали, было передано сугубо на словах. К тому же кому, по-вашему, поверит Прайд? Человеку, который уже замарал свои руки, выкачав миллионы из компании его сына или той, которая греет ему постель? Я их дойная корова и нужна им хотя бы до того момента, пока мы с Джеймсом не поженимся. А как насчёт вас? Уверены, что не станете козлом отпущения, на которого Прайды спустят всех своих бешеных псов?

Несмотря на то, что говорила я вполне уверенно, да только на самом деле боялась реакции Ника, и именно из-за этого имя заказчика было необходимо мне как самый главный козырь во всей этой компании. Продолжать игру без него — всё равно что облить себя керосином, заходя в горящий дом! Сейчас оно было моим самым главным козырем во избежание возможного скандала. Уж лучше Ник с Джеймсом посмотрят на меня как на маленькую дурочку, которая проделала столько пакостей для того, чтобы найти виноватого во взрыве, чем крысу, желающую уничтожить их семью.

— Ты так в себе уверена, что готова пойти на риск быть пристреленной?

— Да, — твёрдо ответила, не меняясь в голосе. — А теперь простите, но у меня важные дела. Так что, если не хотите мне ничего сказать, я вынуждена закончить этот бестолковый разговор.

Отключила телефон под бешеное биение сердца — мне понадобилось около минуты, чтобы успокоиться и перевести дыхание. Опасная… Очень опасная игра! И я сумела понять это всего неделю назад, когда Джеймс сорвался до того, чтобы разнести всю нашу гостиную.

Телевизор, камин, столы, стулья… Разбитая мебель потянула на двадцать три тысячи, прибавив в копилку его неприятностей ещё и разрезанную руку. Кровь, осколки, рычание взбешенного медведя… Оказалось, что Джеймс в гневе ничуть не уступает свирепому Зевсу. Наверное, попадись в этот момент в его руки главная виновница неудач, и он бы разорвал меня так же легко, как и простую тряпку.