Босиком по горячим углям

Там сапожник Гасан сидит в своей будке до поздней ночи. Придешь, заберешь и уедешь. Если хочешь, позвони в управление, расскажи, что возил Иргашева. Хоп?

— Товарищ капитан… — взмолился Пулатов.

— Тогда молчи. Я тебя тоже сегодня в глаза не видел.

— Рахмат, капитан. Спасибо…

Таштемир дал газ и умчался от Пулатова, который растерянно топтался на месте. Доехав до сапожной будки, он слез с мотоцикла и быстрым шагом двинулся в глубь парка Комсомола — густой зеленый массив в центре города. Пришла пора подумать, где провести ночь. Пытаться вырваться из западни сегодня было бы безумием. После стольких неудач Султанбаев наверняка постарается взять реванш, и милиция до утра дремать не станет.

Место, куда он теперь шел и где его — он был в этом уверен — никто не станет искать, Таштемир знал давно. Это была старая парашютная вышка в парке, бездействовавшая уже долгие годы. В детстве Таштемир любил играть здесь в разведчиков. Ребята карабкались по крутым ступеням лестницы на верхнюю площадку башни, подбирались к самому ее краю и смотрели на город с высоты, с какой его видели вольные птицы. Таштемир первым делом отыскивал дом дяди Азиза. Он видел знакомый сад, цветники, айван, на котором полеживал дядя, пережидая жару, видел тетушку Нурихон, хлопотавшую у хлебной печи — тандыра, и ему приходили на память смешные слова песенки из старого кинофильма: «Мне сверху видно все, ты так и знай».

До вышки Таштемир добрался благополучно, никого не встретив. Оглядевшись, отодрал одну из обветшавших досок, которыми забили вход, протиснулся внутрь. В лицо пахнуло прелью. Где-то вверху заплескала крыльями испуганная птица. За годы, что Таштемир не заглядывал сюда, лестница еще больше обветшала. Он поднимался по ней осторожно и, прежде чем ступить на очередную ступеньку, ощупывал ее ногой. В середине лестницы были выбиты десять ступенек подряд. Это сделали три года назад, после того, как секретарь обкома узнал, что его сановный отпрыск поднимается на вышку в компании безродных сверстников. Надеялись, что теперь-то мальчишки угомонятся. Но именно изуродованная лестница породила новое увлечение — преодолевать опасный провал, демонстрируя свою ловкость и храбрость.

Выбравшись на верхнюю площадку, Таштемир огляделся. Город, раскинувшийся внизу, сверкал россыпями огней. По улицам, внося в мирную картину ночи разлад и тревогу, метались красные и фиолетовые сполохи спецсигналов милицейских машин. Рыбаки Султанбаева все еще с усердием волочили густые и пустые сети поиска. Это Таштемира уже не волновало: он смертельно хотел спать…

Разбудил его треск мотоцикла. Было уже светло, хотя солнце еще только встало над дальними вершинами заснеженных гор.